科技部補助專題研究計畫報告
法國國家圖書館收藏的18世紀駐華耶穌會傳教使抄本
報 告 類 別 ： 成果報告 計 畫 類 別 ： 個別型計畫
計 畫 編 號 ： MOST 108-2410-H-006-014- 執 行 期 間 ： 108年08月01日至109年07月31日 執 行 單 位 ： 國立成功大學外國語文學系（所）
計 畫 主 持 人 ： 馬約羅夫
計畫參與人員： 此計畫無其他參與人員 報 告 附 件 ： 出席國際學術會議心得報告
本研究具有政策應用參考價值：■否 □是，建議提供機關
（勾選「是」者，請列舉建議可提供施政參考之業務主管機關）
本研究具影響公共利益之重大發現：□否 □是
中 華 民 國 109 年 10 月 30 日
中 文 摘 要 ： 本研究的重點是對法國國家圖書館（BnF）保存的手稿的兩個
"cotes"（檔案夾）的進行評價、提供注釋。該檔案夾是「
Naf22167Mélanges sur la Chine. XVIIe et XVIIIe siècles」和
「Français6126 Mélanges sur la Chine. XVIIIe siècle」，其手 寫頁數超過1100頁面。我們特別注意到A.Caubil的《尚書》/《蜀經
》的兩個譯本。 將它們與De Guignes和Pauthier編輯的1770年和 1840年版本比較後，沒有發現手稿與版本太大差異，同時證明了編 輯注釋的獨創性。 通過對該檔案夾中其他檔案資料的全面審查，發 現了一些具有一定學術價值的其他歷史文獻，可用於研究耶穌會駐 中國傳教團史、中國基督教傳教史、中國語音學史等。
中 文 關 鍵 詞 ： 尚書，書經，法國，耶穌會，宋君榮，蔣友仁，法國國家圖書館
，翻譯，抄本
英 文 摘 要 ： The research focused on review and annotation of the two
‘cotes’ (binders or collections) of the manuscripts kept by Bibliothèque nationale de France (BnF): “NAF 22167 Mélanges sur la Chine. XVIIe et XVIIIe siècles” and
“Français 6126 Mélanges sur la Chine. XVIIIe siècle”
amounting to 1100 more pages of the handwritten texts in French and Latin. Special attention was drawn to two translations of the Confucian classic Shang shu /Shu jing by A. Caubil. Their comparison with the later 1770 and 1840 printed versions edited by De Guignes and Pauthier has not revealed much discrepancies with the manuscript versions but proven originality of the editorial notes. The thorough review of the other archival materials in the cotes found some other historical sources of certain information value which could be used for studies in history of Jesuit
mission to China, history of Christian preaching in China, historical Chinese phonetics.
英 文 關 鍵 詞 ： Shangshu, Shujing, The Book of Historical Documents, France, Jesuits, A. Gaubil, M. Benoist, Bibliothèque nationale de France, manuscript, translation
科技部補助專題研究計畫成果報告
（期末報告）
法國國家圖書館收藏的 18 世紀駐華耶穌會傳教使抄本 計畫類別：個別型計畫
計畫編號： 108－2410－H－006－014－
執行期間： 2019 年 08 月 01 日 至 2020 年 07 月 31 日
執行機構及系所：國立成功大學外國語文學系（所）
計畫主持人：馬約羅夫
中 華 民 國 109 年 10 月 31
Plans and results
All in all the results of this project do match its original objectives and program of execution. Slight deviations (additions) are available in the results and have happened in the course (schedule) of its execution. First we will talk on the immediate practical results and then go to discussion of the scholarly results.
Practical results
i. The solid (material) result consists in copying two “cotes” (numbers, cipher, codes) of the Manuscript Department of the Bibliothèque nationale de France (BnF). Their digital copies are available now at the ‘Documents numérisés’ of Gallica collection of
‘Archives et manuscrits’:
(1) Cote : NAF 22167 Mélanges sur la Chine. XVIIe et XVIIIe siècles.
Papier.259 f., montés in-fol.Demi-reliure.
Bibliothèque nationale de France. Département des manuscrits Chine • Documents divers.
URL: https://gallica.bnf.fr/ark:/12148/btv1b525129982 (2) Cote : Français 6126 Mélanges sur la Chine.
XVIIIe siècle
Papier.307 feuillets, cotés A-D et 1-303. Les feuillets B, C, 16, 17, 94, 283 et 284 sont blancs.
Chine. • Mélanges.
Originally only several documents from these cotes, which are directly related to translations (French or Latin) of the Confucian classic Shang shu / Shu jing (The Book of Historical Documents) were envisaged for copying. Since we have exceeded the ceiling for the paid copying set by the BnF Reproduction Service, and the rest could be copied free, we have ordered the whole cotes. That made possible to provide the open access to these manuscripts on the BnF website. The scope of our archive material coverage had to expand to some extent beyond the original boundaries.
ii. The practical experience of manuscript copy orders with BnF has proven that they could not keep the exact schedule and dates of the service. Although we expected that the copies could be obtained within a fortnight, actually it took about three months.
However, we have to mention that the total work of scanning was quite large amounting to more than 1100 pages (pdf plates).
iii. Due to late obtaining of the copies reading of the manuscripts had to be postponed and, as a sequence, hiring of the assistants and some other items from the schedule too had to be taken up later.
iv. It might be mentioned here too, that COVID-19 pandemic did not have much practical impact on the course of execution of the project. Project director planned to participate at the 23rd Biennial Conference of the European Association for Chinese Studies in August 25–29, 2020(already beyond the timetable of this project) in Leipzig, Germany. The paper Manuscripts of the 18th century French missionary translations of Shang shu was accepted (Submission ID # PIH-IN-023) but the
conference was cancelled due to the pandemic. It is moved to 2021 but we can foresee the earlier publication or publications, so the publication in Leipzig may be modified to some extent.
Scholarly results
If lucky, the main scholarly objective of the project was to find the earlier version of several excerpts from Latin translation of Shag shu by Michel Benoist (1715-1774), a French Jesuit missionary to China. The incomplete translation had been sent to the president of St. Petersburg (Russian) Academy of Sciences count Razoumovsky before 1755 and later, as we assumed, was smuggles to Europe. Now we can assure that neither cote NAF 22167, nor cote Français 6126 of BnF contain these excerpts.
The secondary objective of the project, reserved for the case of failure in achieving the main one, was review of the original manuscript versions of the French translation of Shang shu by Antoine Gaubil (1689-1759), another French Jesuit missionary to Peking. The renderers of its later printed versions of 1770 (Joseph de Guignes, 1721-1800) and 1840 (Jean-Pierre Guillaume Pauthier, 1801-1873). The latter claimed improper treatment of the original manuscript by the predecessor. The same was even earlier put forward by Jean-Pierre Abel-Rémusat (1788-1832), a famous savant and founder of the Chinese language and literature chair in the College royal de France. For this purpose a thorough collation of the manuscript texts and later versions of the printed texts was done. The discrepancies found would provide some basis for conclusions on the reasons or causes of the editing.
Quite naturally, the extensions of the second objective would be preliminary scholarly descriptions of the documents contained in the both cotes. The available BnF archival description can certainly serve the reference purposes, but it does not provide the searcher with the exact idea of the documents in the cotes. Abridged version of our description (annotations are not included, translations are to be polished, original French titles are excluded) is as below in my rough English translation, numbers are given not to manuscript folio/sheet, but to pdf file pages for more convenient peruse (some pages a blank).
NAF 22167 Mélanges sur la Chine. XVIIe et XVIIIe siècles.
The inscription on the spine of the binder reads : P. Visdelou. Notes diverses.
1. Notes on Yi-jing (by Claude de Visdelou, 1656-1737) – pp. 7 – 30
2. Hsia- chou [of Shang shu]. Chapter Yu-koung (by A. Gaubil) – pp. 31-47 3. Chapter Kan-chi of the same (by A. Gaubil) – pp. 47-48
4. Chapter Ou-tse-tchi-go of the same (by A. Gaubil) – pp. 49-54 5. Introduction to Shang shu/Shu jing (by A. Gaubil) – pp. 57-69 6. Shang shu. Yu shu. Chapter Yao-tien – pp. 71-77
7. Chapter Chun-tien of the same – pp. 77-88 8. Chapter Ta-yu-mo of the same – pp. 88-97 9. Chapter Kao yao mo of the same – pp. 98-101 10. Chapter Y-tsi of the same – pp. 101-108
11. Da xue (Great Learning), handwritten Chinese text with Latin words for each character – pp. 109-115
12. Rough list of the Latin words for some Chinese text (numbers instead of characters) – pp. 115-143
13. Imperial titles and text excerpts with Chinese pronunciation transcriptions and French equivalents (words) – pp. 145-157
14. Some calculations (dated April, 1740) – p. 158
15. Continuation of the item 13 – pp. 159-163. Page 163 identifies it as a translation from Tum kien che kiai.
16. Chinese text with transcription and French equivalent word of Hou tam ki – pp.
167-173
17. The same sort of translation titled Mo ti – pp. 175-188
18. Translation arranged in the same way but with Latin equivalents of Lun yu – pp.
189-192
19. Explanation of the commentaries titles associated with Chinese histories (in French) – p. 193
20. French translation of the Kouang Wou Ti (Eastern Han) history – pp. 195-207 21. History of Mongols (On the death of Gayuk Khan and other excerpts) (in
French) – pp. 209-228
22. On some Mongolian terms (in French) – pp. 229-239 23. On ancient Chinese geography (in French) – pp. 241-242
24. On astrology in Chaldea and China (in Latin and French) – pp. 257-268 25. Answer to the question about venereal diseases in China (in French) – pp. 277-
285
26. On nien-hao (in French) – pp. 289-296 27. The 22nd dynasty (in French) – pp. 297-299.
28. Introduction to the Chinese language (in French) – pp. 301-310
29. Chinese method of learning Chinese characters (in French) – pp. 310-312 30. Three exams (in French) – pp. 312-325
31. History of the Eastern Turk in China by Leroux Deshautrayes [Deshauterayes, 1724-1795] (in French) – pp. 327-384
32. History of Turks (in French) – pp. 387-403 33. On Chinese marriage (in Latin) - pp. 405-420 34. On Japanese rituals (in Latin) – pp. 421-447
35. Rise (L’etscension?) – text of a sermon or explanation in Chinese but in French transcription with notes in French and Latin (dated 1739) – pp. 449-516
36. Letters to Dominique Parrenin (1665-1741), the head of the French Jesuits in Peking (in Latin) – pp. 517-519
37. List of the belongings or gifts (in French) – p. 521
38. Notes of some topics for discussion or explanation (in French) – p. 523 39. Catalogue or list of some religious works (in French) – pp. 525-526
Français 6126 Mélanges sur la Chine. XVIIIe siècle
1. Gaubil’s French translation of Shang shu / Shu jing (clean copy manuscript) – pp.
11-576
2. Letters of De Mailla (1669-1748), a French missionary to China – pp. 581-617
Preliminary conclusions could be listed as below:
1. The two 1730s versions of the French translation of Shang shu by Fr Antoine Gaubil are both available in BnF. That means they both reached France, the one sent by sea earlier and the other sent to the French astronomer Joseph-
Nicolas Delisle (1688 –1768) in St.-Petersburg, who retired from Russian Academy of Sciences in 1747. It seems that the now incomplete version NAF 22167 (##2-10 above) must have reached France earlier.
2. Both version do not include as many notes as were available in the 1770 de Guignes edition and the 1840 Pauthier edition.
3. When comparing clean copy manuscript Français 6126 (1) and the 1770 printed edition some discrepancies could be found, but they rather do not represent any ideological or other intrusions of the editor. The new rendering of de Guignes may (as he claimed) be caused by historical change in French stylistics. This provide some material for studies in the French language history.
4. De Guignes has certainly collated Gaubil translation with some Chinese original.
Shift of some text between chapters could be explained by different Chinese originals. As we have previously proven Gaubil text structure followed the early Qing Manchu-Chinese versions of Shang shu and de Guignes collated it with
official pure Chinese version of the text that did not have text shift.
Prospects of the secondary results of the research:
1. Although we had some suspicion that the 1755 Latin translation of Shang shu by Fr M. Benoist was not original but only represented re-rendering of the earlier French translation by Gaubil, the review of the BnF collection reveals and proves that the Latin translation was original and, moreover, supplied the translation text with many notes and explanations. It would be interesting and reasonable to compare Benoist’s missionary notes and de Guignes’ savant notes to understand how French sinology was transformed and reformed (from missionary to scholarly one) by the late 18th century.
2. The manuscripts of the two cotes from BnF are mostly original versions (sometimes excerpts only) of the published texts. The published texts were censored by the Jesuit headquarters. Comparison of the both version may cast some light on the nature of the Jesuit censorship in the 18th century.
3. Some materials, like NAF 22167 (11, 13, 15-18), have diacritic signs over Chinese words transcription representing the tones of the syllables. These tones are not always consistent with the current pronunciation as well as not consistent with each other. That might provide some material for the Chinese historical phonetics or, at least, could elucidate some historical aspects the foreigners learning of the Chinese language.
4. NAF 22167 (35) deserves special attention of the history of religions researchers.
We do not have much sources related to practical organization of the church services, Christianity proliferation and so forth. The manuscript looks to us a genuine transcript of the oral service delivered by a priest the flock.
Mayorov 說明內容簡述
The First International Conference on Chinese Studies in Memory of Academician B. L. Riftin was held in the capital of the Russian Federation Moscow in October 23rd through 25th, 2019. The late academician B. L. Riftin (1932-2012, 李福清) was a renowned Russian researcher of the Chinese traditional literature and folk culture. The conference was held under the auspice of the one of the reputed educational
institution in Russia —National Research University Higher School of Economics (HSE). However, the immediate organizer must be the Institute for Oriental and Classical Studies. It is an entity or education body in the Higher School that is responsible for Oriental Studies programs in different departments of this Research University. The conference was held on one of the campuses of HSE downtown Moscow.
Totally about 40 papers were presented at the conference. Mostly by Russian
participants, though the presentations from China, Taiwan (including those besides the applicant) and Germany were also delivered. Since that was the first conference and it was organized in commemoration of B.L. Riftin, nearly all presentations heard by the applicant in his section were more or less dealing with the problems or topics touched upon by this Russian academician. Although the conference was in ‘Chinese studies’
the geographical scope of the presentations was much wider including whole region of the East, South-eastern and Central Asia. The majority of the participants (in my personal estimate) were younger scholars 40 and below years old.
As it was revealed in my private talks with the head of the Institute prof. Il’ya (first name) Sergeevich (patronymic) Smirnov (last name) the Chinese studies are not presented separately in their combined Oriental studies curriculum, and the
conference would serve also the purpose of their promotion to organize this soon in the Institute. It is planned to hold the conference biannually.
The precise translation of the Institute title must read ‘Institute of Classical Orient and Antiquity’. It means they deal with non-modern history, philology and culture both of the East and the West (including Ancient Greek and Latin languages). My missionary studies would fit this specialty quite well and might promise some cooperation in future. The number of the participants specialized in ‘non-modern studies’ with particular focus on archives was large. At last, I had to 'stake out' the research topic and make it known to the possible contenders. The results of the conference would be published in the form of monograph (with separate presentation as its chapters) or edited volume, as it turns out now; the final proof-reading and editing is due by October 31, 2020 (mine is done already). These were my objectives to take part in the
conference. In my presentation, the topic of the BnF 18th century manuscripts was pushed through the comparison of the different nature of the manuscripts kept in the French and Russian archives with the instance of the morality book Tai shang gan ying translated by Kamensky and Abel-Remusat and further extrapolation on translations of the Chinese classics.
I am satisfied with the results of the conference.
The report of the Conference could be found
at https://iocs.hse.ru/en/news/315433954.html (English version) or https://iocs.hse.ru/news/315434217.html (in Russian).
Videos of some presentations are
at https://www.youtube.com/playlist?list=PL80gNw9inklCbRrCq5Fc_4mytMENffz3 3
The video of the applicant’s presentation is at
https://www.youtube.com/watch?v=ZnpjWnrt74Y&list=PL80gNw9inklCbRrCq5Fc_
4mytMENffz33&index=8
Тайваньские книги добра
на историческом фоне «Мин синь бао цзянь»1 Taiwan morality books
against historical background of Ming xin bao jian
Аннотация
Книги добра (шань шу) уже несколько веков представляют одну из характерных черт народной культуры Китая. В современных исследованиях господствует точка зрения о религиозной природе этих книг, а их появление связывается с тайными обществами и религиозными сектами или синкретическими
религиозными культами. Однако книга добра конца XIV века «Мин синь бао цзянь» отнюдь не имеет выраженного религиозного характера. Она сыграла значительную роль в пропаганде повседневной морали в Китае и сопредельных странах, была широко использована на Западе для знакомства с национальным самосознанием китайцев. В отличие от материкового Китая традиция издания и распространения книг добра на Тайване и Пэнху не прерывалась в XX веке. Тем не менее близость названий нескольких современных тайваньских книг добра титульному названию «Мин синь бао цзянь» не свидетельствует о продолжении ее традиции. Синкретически-религиозное содержание современных книг добра на Тайване, возможно, мотивировано изменением организационных принципов современных братств добра (шань тан) в данном районе.
Ключевые слова: книги добра, шань шу, «Мин синь бао цзянь», братства добра, шань тан, Тайвань, Китай
Abstract
Morality books (shan shu) have been one of the characteristic features of Chinese popular culture for several centuries. Modern researchers emphasize the religious nature of these books, and their origin is associated with secret societies and religious sects or syncretic religious cults. However, Ming xin bao jian, a late 14th morality book, does not have pronounced religious features. It played a significant role in promoting everyday morality in China and neighboring countries. Moreover, it was widely used in the West as a representation of the Chinese life philosophy. In contrast to mainland China, the tradition of publishing and distributing morality books in Taiwan and Penghu did not interrupt in the 20th century. Nonetheless, resemblance of titles of the several modern Taiwanese morality good books to Ming xin bao jian title does not indicate continuity of their tradition. The syncretic religious content of
1 Благодарность Министерству науки и техники Тайваня за поддержку исследования (MOST 108-2410-H-006-014 -).
modern Taiwanese morality books may be motivated by organizational evolution of the morality halls (shan tang) in Taiwan.
Keywords: morality books, shan shu, Ming xin bao jian, morality halls, shan tang, Taiwan, China
Автор: Майоров Владимир Михайлович, Государственный университет Чэнгун, Тайвань. Профессор, кандидат исторических наук.
Author: Vladimir M. Mayorov, National Cheng Kung University, Taiwan. Professor, PhD (History)
Избрание народной культуры в качестве объекта исследования зачастую сопряжено с преувеличением ее «непохожести» на высокую или книжную культуру той же национальной традиции. Своими работами в области китайского фольклора, народной литературы и, по его собственному
выражению, «народного мировоззрения» [Рифтин 1960] Б. Л. Рифтин показал, что между повседневной и высокой культурой происходит постоянный диалог, следы которого наблюдаются в обеих частях национальной культуры [Рифтин 1979, 176-177].
Прекрасную иллюстрацию такого взаимодействия представляют собой так называемые «книги добра» (шань шу). В самом широком смысле, это народные морализаторские книги — как рукописные, так и печатные — которые
побуждают человека к добропорядочной жизни. Классификация таких книг затруднительна в силу большого разнообразия их содержания. Современные исследователи, принимая во внимание нынешнее бытование шань шу в Китае и на Тайване, скорее склонны указывать на их религиозный (зачастую
синкретически-религиозный) характер [см. Корнильева 2012, 54; Корнильева 2017, 3].
Само название этих книг или, как иногда заявляется, название этого жанра книг возводится к исследовательской трактовке японского ученого Сакаи Тадао –
«книги, подвигающие на добро» (цюань шань шу) [Сакаи Тадао 1960, 1]. Однако, ничто не мешает, исходя из чисто историко-языковой аналогии, связать его с братствами или, буквально, залами или храмами добра (шань тан). Нечто подобное мы наблюдаем в истории таких братств на Тайване. Когда большая их часть стала так называемыми фениксовыми братствами (луань тан), для их печатной продукции стал использоваться термин «луань шу» (фениксовые книги).
Сами по себе братства добра могли иметь самую разную природу — быть светской порукой, клятвенным или религиозным объединением, исповедующим определенные нравственные принципы в повседневной жизни и в общении с
соседями [см. Фума Сусуму 2005]. Максимум, что им можно было приписать — это «гражданская религия», вызванная к жизни быстрым разрушением традиционного общественного уклада [Clart 1996, 3-4]. О религиозных задачах таких братств определенно говорится лишь применительно к современности [Тертицкий 2000, 96, 127-129, 368]. Появление братств добра можно отнести примерно к середине XII века. С установлением республики в материковом Китае они постепенно сошли на нет, но, участвуя в решении хозяйственных споров и других вопросов местного самоуправления, оставались привычным явлением на Тайване и Пэнху периода японского колониального правления и позднее. Такие братства возрождаются или продолжают существовать и в XXI веке. Их традиция получает официальное признание. Так, нельзя не заметить выстраивание определенной преемственности с практикой (т.е. методами, но не обязательно содержанием деятельности) традиционных братств добра и так называемых волостных договоров (сян юэ) в статье 24 Конституции КНР, которая призывает
«массы» вступать в «договоры» (гунъюэ) и принимать собственные «правила»
(шоуцзэ) нравственного характера, для «построения социалистической духовной культуры» [Чжунхуа 2018].
Тайваньские книги добра интересны, прежде всего, в силу длительности и непрерывности своей традиции. Они исчисляются десятками и сотнями. Мы остановимся лишь на нескольких таких книжках. Они были по случаю взяты нами в разных храмах на юге острова Тайвань и в городе Магун на архипелаге Пэнху в начале 2000-х годов. Нас тогда интересовали не вообще все книги добра, а лишь те, названия которых были созвучны хорошо известной на Тайване, в Восточной и Юго-Восточной Азии старинной книге «Мин синь бао цзянь». Стоял вопрос, означала ли апелляция к этому названию также
обращение к ее содержанию, т. е. его актуализацию, коррекцию или еще что-то подобное.
«Драгоценное зерцало для просветления сердца», — примерно так в переводе звучит заглавие этой книги, — представляет собой собрание
сентенций, обнимающих широкий круг установок и ценностей повседневной морали. «Небо платит счастьем тем, кто творит добро; тем, кто творит недоброе, Небо ниспосылает несчастье», — гласит первое изречение, приписываемое Конфуцию. Большинство имеющихся изданий этой книги не включают предисловий или других соответствующих данных. Это дало повод для различных предположений относительно личности ее составителя, времени и даже страны ее появления. Однако сам текст книги, а также сохранившиеся в некоторых старинных ксилографических изданиях библиографические данные свидетельствуют, что она была создана неким Фань Либэнем из Улиня (ныне г.
Ханчжоу) в 1393 году [Майоров 2008; Чтимая 2014, 1000-1001; Clart 2018, 13- 29]. Отметим, что времена правления династий Мин и Цин являются периодом наиболее широкой популярности и распространения «книг добра» в Китае.
Текст «Зерцала...» организован по 20 тематическим рубрикам, список и порядок следования которых остаются практически неизменными во всех изданиях [см. Мин синь бао цзянь].2 Разница между изданиями в числе высказываний. Но и здесь наблюдается определенная связь с одной из трех версий текста. В пространной версии, в зависимости от конкретного издания, число включенных изречений чуть более или чуть менее 900. В двух других, менее и более краткой, версиях — их, соответственно, около 600 и около 300. В одном из наиболее ранних списков 1590 года (о нем речь пойдет ниже) [см.
Espejo 2005] таких выражений 873. Они распределяются по разделам (число высказываний приводится в квадратных скобках) следующим образом: 1) «О приумножении добра» [44]; 2) «О естестве бытия» [19]; 3) «О покорности судьбе» [15]; 4) «О долге перед родителями» [19]; 5) «О том, как себя блюсти»
[87]; 6) «О довольстве своим жребием» [18]; 7) «Об осмотрительности» [82]; 8)
«О воздержании» [15]; 9) «О начитанности» [22]; 10) «О наставлении детей»
[17]; 11) «О душевном спокойствии» [250]; 12) «Об утверждении в учении» [17];
13) «О правильном управлении» [22]; 14) «О держании дома» [16]; 15) «О выполнении должного» [5]; 16) «О следовании ритуалу» [21]; 17) «О хранении искренности» [6]; 18) «О речах и высказываниях» [23]; 19) «О дружбе» [21]; 20)
«О женском приличии» [8].
Только в первых трех разделах (всего 78 изречений) речь идет о «воле Неба» и «судьбе». Все остальные касаются общественной жизни, причем большая часть материала приводится в разделах 11, 5 и 7, относящихся к вопросам самосовершенствования человека. Обращает на себя внимание
наименьшее число изречений в разделах «О женском приличии» (всего 8 цитат),
«О хранении искренности» (6) и «О выполнении должного» (5). В целом,
«Драгоценное зерцало...» дает наглядный и порой противоречивый портрет психологии традиционного грамотного китайца из средних общественных слоев. С расхожими представлениями об отношениях в китайской семье
совпадает, например, заявление, что «глупый человек благоговеет перед женой, а разумная жена почитает мужа» (14.7). Об общественной пассивности может свидетельствовать поучение: «Каждый убирает снег у себя перед воротами, никому нет дела до снега на чужих домах» (7.47). Но с другой стороны, от строгих ревнителей ритуала трудно ожидать, например, такого заключения:
2 В неопубликованном русском переводе архимандрита Даниила (о нем ниже) в самом конце имеется также раздел 21 «Прибавление», включающий 12 изречений.
«Кто мелочен в правилах, тот не прославит своего имени. Кто боится небольшого позора, тот не совершит больших дел» (7.59).
Изречения в книге часто имеют вид поговорки: «Человек умрет за богатство, а птица – за корм», «Ищешь дружбы – обуздай себя, будто и нет твоего ‘Я’ (анатман)», «Случай еще не судьба, а мудрость еще не счастье».
Однако многие из них являются цитатами из сочинений тех или иных
признанных мудрецов Китая. Правда, как показывает текстологический анализ, приводятся они часто неточно или даже ошибочно и не по первоисточникам, а по популярным вторичным сборникам изречений, имевшим хождение среди незнатного люда в период VII – нач. ХIV веков. Значительное место отведено цитатам из конфуцианских классиков в неоконфуцианской трактовке, несколько меньше здесь даосских и буддийских нравоучений. Большинству изречений предшествует указание сборников, послуживших источником текстов.
Некоторые из этих сборников к настоящему времени уже утеряны, и только по сохранившимся в «Зерцале...» текстам можно составить общее представление об их содержании.
Примечательна судьба «Мин синь бао цзянь» на Дальнем Востоке и в Юго- Восточной Азии. Довольно рано, по-видимому, уже в начале XVI в. она вошла в ряд классических книг Кореи и Японии, ссылки на нее представлены в
сочинениях аристократов и мыслителей этих стран. Не будет преувеличением сказать, что корейцы и японцы зачастую видят в этой книге выражение своего национального духа. Неудивительно, что корейские историографы некоторое время настаивали на том, что составителем книги являлся их соотечественник
— выходец из Китая Чхво Чхек (кит. Цю Ши, 1246-1317). «Мин синь бао цзянь» была широко распространена (ранние сведения относятся к 1574 г.) и до сих пор издается во Вьетнаме. До начала XIX в., а может быть и дольше, эта книга была востребована среди китайской диаспоры на Филиппинах.
В Китае «Мин синь бао цзянь» всегда считалась простонародной книгой и никогда не ценилась высоко китайской ученой элитой. Большая часть из
известных 16 ранних изданий (из них пять в Японии, четыре в Корее),
выполнены с печатных досок, датируемых концом династии Мин (1368-1644).
Самый ранний сохранившийся в Корее отпечаток датируется1454 годом [Clart 2018, 15]. Остальные являются ксилографами более позднего времени. В
Учебном фонде В.П. Васильева (1818-1900) Библиотеки Восточного факультета СПбГУ хранятся два таких отпечатка. Они представляют значительную
ценность, так как не имеют дублетов среди других сохранившихся по всему миру старинных изданий этой книги. Оба петербургских ксилографа являются изданиями пространной версии в одном цзюане без предисловия с разбивкой
текста на предложения. Экземпляр под номером ВУ68 был отпечатан в 1802 г.
пекинской печатней «Вэнь цуй тан». Гравирока текста на досках была
выполнена столичной печатней «Вэнь цзинь тан». ВУ68 хронологически стоит между известными изданиями конца XVIII и середины XIX века. Другой экземпляр под номером ВУ67 не имеет выходных данных, однако по размеру рамки, расположению текста на странице, сокращенному названию «мин синь»
на колонтитуле он оказывается весьма близким, хотя и не идентичным двум гуандунским изданиям середины XIX в. Одно из них было выполнено в 1848 г.
печатней «Би цзин тан» в Янчэне (Гуанчжоу), а второе (идентичное с ВУ67 также по числу страниц и размеру листа) — печатней «Цзинь вэнь тан» в г.
Фошань предположительно около 1850 г. [Майоров 2011].
Ранним сохранившимся списком является и китайский текст в книге испанского доминиканского миссионера на Филиппинах Хуана Кобо (ок. 1546- 1592). Судя по заглавию «Бэн сим по кам» и транскрипции китайских имен и названий китайских книг в испанском переводе Х. Кобо, он познакомился с книгой, которую филиппинские китайцы читали на миньнаньском
(фуцзяньском) диалекте. Перевод был выполнен около 1590 г. в Маниле. В 1592 г. был подготовлен чистовик рукописи параллельных текстов испанского
перевода и китайского оригинала, а в 1595 г. книга была преподнесена доминиканцами в дар наследнику испанского престола будущему королю Филиппу III. Подаренная рукопись хранится сейчас в Мадридской
Национальной библиотеке. Этот перевод, выполненный, по-видимому, с помощью местного китайца, подготовил дальнейшее миссионерское служение Х. Кобо. Ему принадлежит также заслуга самых ранних переводов на китайский язык христианских сочинений и знакомства китайцев с европейскими научными достижениями своего времени, особенно в области астрономии.
С работы Кобо началась долгая история переводов этой шаньшу на различные западные языки. Вторым переводом тоже был испанский. В 1676 году его опубликовал другой миссионер из ордена доминиканцев — Доминго Фернандес Наваррете (ок. 1610-1686). Начав свое миссионерское служение в Мексике в 1647 г., через год он оказался на Филиппинах, откуда в 1658 г.
перебрался в Китай, где проповедовал в провинциях Фуцзянь и Чжэцзян.
Вызвав недовольство китайских властей, он был выслан в 1665 г. в Гонконг, где затем принял активное участие в дискуссиях с иезуитами (так называемая
«кантонская конференция» 1668-1669 гг.). После возращения в Европу в начале 70-х годов Наваррете активно участвует в «споре о ритуалах» с иезуитами, выступает против их практики адаптации — признания не противоречащими христианской вере выполнение некоторых традиционных китайских ритуалов
(поклонение предкам, поклонение Конфуцию и т.д.). Целям этой полемики предназначались «Исторические, политические, этические и религиозные трактаты о Китайской монархии». Четвертый трактат «О китайской моральной доктрине» представляет собой комментированный перевод «Мин синь бао цзянь» (как мы считаем, одной из ее кратких версий) [Navarrete 1676, 173-245].
С перевода Наваррете в 1704 году был сделан английский перевод [A Collection 1704, 147-182], а затем уже в XIX и ХХ веках появились новые западноевропейские переводы непосредственно с китайского — немецкий, французский, голландский и, возможно, другие. Русские переводы, — неполный изданный (1837 г.) и полный рукописный (1855 г.), — были сделаны
архимандритом Даниилом (Дмитрий Петрович Сивиллов, 1798-1871) [Скачков 1977, 195, 334, 418]. О. Даниил был участником 10-ой Русской Духовной миссии в Пекине. В 1837 г. он возглавил первую в Европе кафедру китайского языка и словесности, открывшуюся в Казанском университете. Его перу принадлежат полный перевод конфуцианского «Четверокнижия» (не издано) и «Канона преданий» («Шу цзин»). Он был также одним из первых русских
исследователей даосизма и буддизма, автором первого опубликованного
русского перевода «Дао дэ цзина». Тексты из «Мин синь бао цзянь» вошли в его
«Китайскую хрестоматию» (1839 г.), одну из самых ранних в Европе.
Местонахождение в российских архивах рукописи этого неизданного учебного пособия требует уточнения.
Выбор первых доминиканских миссионеров-переводчиков «Мин синь бао цзянь» для представления в Европе говорит о большой популярности этой книги среди китайцев на Филиппинах и в Южном Китае в конце XVI – XVII в. В пользу широкого распространения этой книги по всему Китаю говорят ее упоминания миссионерами-иезуитами. Позднее в какой-то период книга стала выходить из обихода, и в 90-х годах ХХ века даже делались ошибочные
заявления об утрате ее текста в Китае. До сих пор остается неясным, почему судьба этой книги сложилась так противоположно в самом Китае и в соседних странах. По одному из объяснений, за границей она якобы, в основном,
использовалась взрослыми этническими китайцами, желавшими подержать свои знания родного языка. В самом Китае «Мин синь бао цзянь» рассматривалась как мэншу — книга для обучения детей грамоте. С ее помощью в конце XIX в.
осваивали китайкий язык и иностранные студенты из Европы [Kuiper 2017, 494].
Позднее она была якобы вытеснена другими более подходящими для этих целей пособиями. Это мнение вызывает несколько возражений, но главное, не
подтверждается историческими фактами. Книга сохранила свою популярность после устранения китайского языка из официального употребления в Японии,
Корее и Вьетнаме. Жители этих стран уже довольно давно читают ее тексты в переводах на свои национальные языки.
Согласно другой точке зрения, смешанное конфуцианское, даосское и буддийское содержание «Мин синь бао цзянь» оставалось приемлемым в
указанных странах с их религиозным синкретизмом, тогда как в Китае в период правления маньчжурской династии Цин (1644-1911) более строгой становилась конфуцианская ортодоксия, и наблюдалась тенденция к обособлению
религиозных учений. Это вело к большей популярности канонически выдержанных текстов. Предположение очень общее и требует дальнейшего изучения. На Тайване эта книга оставалась если не популярной, то, по крайней мере, доступной и в период японского правления, и потом вплоть до конца XX века. Еще в 1970-х годах благим делом считалось переписывание вручную ее текста. Братства добра на Пэнху переиздавали эту книгу в 1965 и 1975 годах.
История братств добра на Тайване начинается примерно с середины XIX века. Связанные с ними собственно тайваньские книги добра появляются в конце XIX века. Некоторые из этих книг до сих пор известны и популярны на Тайване. Однако те небольшие книжечки, о которых мы будем говорить и которые попали к нам из пыльных книжных уголков тайваньских храмов, обратили на себя наше внимание тем, что в заглавии имели слова «драгоценное зерцало», «просветленное сердце» или их близкие словесные аналоги. Это оставляло надежду найти в них преемственность со знаменитой китайской шаньшу.
Строгое определение конфессиональной принадлежности случайно собранных нами книжек проблематично. Все они принадлежат новым
синкретическим религиям, различия между которыми неспециалисту трудно определить. В нашем случае этого и не требовалось. Нас интересовали не собственно религиозные взгляды, а те жизненные правила, которые предписывала такая религия своим адептам.
В нашей коллекции восьмой выпуск серии шаньшу, озаглавленный
«Просветление сердца в Великом Пути» («Да дао мин синь»), изданный в 1999 году школой Сердца истинного Будды (Чжэнь Фо синь цзун). Штаб-квартира этой религиозной общины располагалась тогда в Таоюане. Не беремся судить о ее истинно буддийской природе, так как хотя в своеобразном кратком
послесловии к этому выпуску буддизм определенных толков действительно объявляется своего рода ее теорией познания, но здесь же сообщается, что идейная основа данного учения включает конфуцианство как линию поведения человека в обществе и даосизм как руководство к самосовершенствованию. А вообще, здесь же говорится, что все религии (здесь уже дополнительно
говорится о мусульманстве и христианстве) произошли из одного и того же источника [Да дао мин синь 1999, [182]].
Эта небольшая книжечка состоит из 36 глав (хуй). Каждая из них имеет свой собственный заголовок. Глава начинается с четверостишья достаточно отвлеченного содержания (хотя возможно, что достаточно символического для посвященных). Далее следует прозаическое объяснение краткого, всего из четырех иероглифов, заголовка. Такое объяснение, на наш взгляд, имеет весьма отдаленное отношение к предваряющему его четверостишью.
Для примера возьмем главу 29, которая озаглавлена, как и вся книга —
«Просветление сердца в Великом Пути» [Да дао мин синь 1999, 131-134]. Этот заголовок представляет один их принципов данного учения — «накопление опыта о многообразии существования истинного мира» [Да дао мин синь 1999,133]. Само же «просветление сердца», т.е. просветление сознания здесь понимается как «прохождение через опыт и процесс существования этого чувственного мира» [ Да дао мин синь 1999, 132]. Таким образом, данная книга
— это не что иное, как введение в доктрину этого нового религиозного учения.
Просветление сознания (мин синь) как обратная сторона первичного этапа («вхождение начальную землю») на пути превращения в бодхисатву
представлено и в лекции тайваньского буддийского проповедника Пинши (Сяо Цзежэнь). И это тоже чисто религиозная брошюра [Мин синь юй 2007].
Другое тайваньское «драгоценное зерцало» было переиздано в 1980 г.
(первое издание состоялось в 1975 г. [Сяо цинь 1975]). Оно озаглавлено
«Драгоценное зерцало почтительности к старшим» («Сяо цинь бао цзянь») [Сяо цинь 1980]. Основу этой книги составляют рассказы о 24-х почтительных сыновьях древности и средневековья с небольшими картинками. Известная популярной подборка таких рассказов («Эршисы сяо») была составлена при династии Юань одним из братьев Го (обычно указывается Го Цзюйцзин), а затем к ней были выполнены иллюстрации. Краткие повествования охватывают
хронологический период начиная с мифического Шуня и кончая династией Сун (X-XIII вв.). Рассказы сопровождаются некоторыми комментариями и краткими стихотворными речевками. В конце книги дана подборка кратких сочинений тайваньских школьников об их любви и уважении к родителям и учителям. Эта книга явно конфуцианского толка, она и выпущена «фениксовым братством»
(луань тан).
В 1986 году была издан четвертый выпуск книги «Киноварного братства добра» при храме Чжу-вана деревни Шицюань в Магуне [Мин шань 1986].
Именно этот выпуск посвящен «Ритуалу и долгу» («Ли и»). Он явно составлен по результатам записей «фениксового писала». Как и обычный баоцзюань он
состоит из «ниспосланных» семисложных стихов, за которыми следуют не характерные для буддийских баоцзюаней различные «указания» (ши) и «указы»
(юй), «слова» (хуа), «подтверждения» (чжэн) и т. д. При всем при том
перечисление в самом начале различных божественных «первопредков» (ди) и
«матушек» (му), а также «совершенномудрых» (шэн) (в частности Конфуция) указывает на довольно сильный даосский компонент в этом синкретическом веровании. Само по себе упоминание храма (мяо) наряду с братством (тан) указывает на поздний период сокращения сферы охвата населения братством (его храмовизация). Ничего буддийского в содержании мы не усмотрели.
Больше даже можно увидеть уклон в конфуцианские добродетели. Например, приоритет этих добродетелей в сопоставлении с богатством. Требование постоянного самосовершенствования. Сыновняя почтительность как первый долг человека и т. д.
Самая ранняя книжка в нашей коллекции — это «Драгоценное зерцало ясного светильника» («Мин дэн бао цзянь»). Это тоже должна быть «фениксовая книга» (луань шу). Она выпущена (согласно обозначению года в циклических знаках) в 1965 году братством добра из деревни Аньчжай в Магуне на Пэнху [Мин дэн 1965]. Ниспосылателями, главным образом, стихов-ши, но также и изречений в других жанрах выступают различные даосские божества и святые.
Однако здесь же находится место и для некоторых популярных буддийских.
Гуаньинь «принадлежит» длинное стихотворение (ши) с чередованием метра из пяти и семи слогов с явно конфуцианским и несколько даже японским
подтекстом о «Благом воздаянии за преданность, сыновнюю почтительность и твердость» [Мин дэн 1965, 156]. С другой стороны, храмовое божество в одном из своих откровений указывает: «Бытие человека прежде всего важно
просветлением сознания». Здесь буддийские мотивы явно присутствуют.
Как явствует из краткого обзора выше, близость титульных названий современных тайваньских шаньшу названию первоначальной раннеминской книге добра «Мин синь бао цзянь» отнюдь не свидетельствует о близости их содержания. Старинная книга, строго говоря, не вдавалась в религиозные основания морального общественного поведения человека. Современные же шаньшу, по большей части, являются своего рода манифестами новых
религиозных доктрин. Это обстоятельство, как нам думается, стоит учитывать и при классификации, и при исследовании китайских книг добра. Что касается причины такой перемены, то ее, по-видимому, надо искать в смене характера самих братств добра, по крайней мере, на Тайване и Пэнху. Первоначально эти объединения не были религиозными общинами. В большей степени они
походили на территориальные общественные объединения, которые создавались
