第五章 結論
第二節 建議
國
立 政 治 大 學
‧
N a tio na
l C h engchi U ni ve rs it y
我們可以從責難和直接侮辱的回應模式發現這兩項雖然都屬於挑釁式的衝突言語 戰略，但呈現出來的回應模式框架卻不太一樣，最明顯的差異在於兩者回應模式中占最 大比例的是不同的回應方式，責難戰略回應模式中最多的是「辯解」，而侮辱戰略中為
「反駁」，且「辯解」在侮辱戰略中的比例不高，「反駁」在責難戰略中的比例亦是如此。
若從辯解和反駁這兩種言語體裁在本質上的差異來看，可以推敲出直接侮辱戰略較責難 戰略中包含的主觀性還要強，因為辯解行為流露出的隱含訊息是說話者沒有或無法反駁 對方話語的錯誤性，換句話說，責難的原因有一定程度的正確或有理性，反觀直接侮辱 戰略則不然。此外，從兩種戰略的回應模式中可得知責難戰略回應模式中的和諧式回應 較直接侮辱戰略中的來得更多，這顯示直接侮辱戰略可能是衝突性相對較高的戰略，因 此出現和諧式回應的比例較低。
非直接式的貶低衝突言語除了間接侮辱（包括諷刺、嘲笑、不指明侮辱對象等手段）
外，還包括了操縱戰略。操縱戰略是一項複合式的戰略，透過數個類型的言語體裁來達 到改變他人思維、製造出符合自己立場的目的，這項戰略的使用者認為自己的經驗或知 識量比談話者多，故在交際關係中處於上位，而對方居於下位，並企圖灌輸事實或大眾 認為真實的擬事實、甚至是自身觀點，且要對方相信。不論是在委婉或激烈型言語操縱 中都存在的核心行為是使用者要指出欲操縱對象的負面問題，再根據不同類型的言語操 縱搭配其他言語手段（比如在委婉型中會給予富教育、教導意義的訊息，而在激烈型中 則會強調自己論點的有理據性和貶低對方的話語等），否則僅有單純指出負面問題便不 構成操縱，而只是批評、責難、侮辱等單一的挑釁戰略。
第二節 建議
本論文旨在研究俄語衝突話語的認知框架及言語策略手段，從中觀察衝突框架中各 階段裡使用的俄語衝突性詞彙，包括釋義上具衝突性與字面上無法顯示衝突性的詞彙，
此外，本論文中的研究還涵蓋了數項對抗式言語戰略的機制、實現戰略的手段和回應情 景模式。希望能在未來提供給俄語學習者、教學者及研究者一份關於衝突話語研究的觀 點。
首先，從俄語學習者的角度來看，本論文選用的語料為談話性節目，其中衝突對話 中的口語表達方式可以作為學習者的一種學習資源，包括哪些語言及言語手段可能是衝
‧ 國
立 政 治 大 學
‧
N a tio na
l C h engchi U ni ve rs it y
突將形成的訊號或是可以促使衝突性增強或減弱，這或許能讓學習者豐富自己在對抗式 交際中的詞彙以及戰略。
本論文由語義、語法、語用、修辭層面來探究俄語使用者或母語者的語言及言語使 用特性，對俄語教學者來說，藉由解析詞彙和語句的隱含意義以及衝突話語中的言語體 裁、戰略可以讓學生進一步了解俄羅斯人的語言使用習慣、認知和與其相關的文化、社 會等背景。在教學過程中，或許還能從普世價值觀、文化層面來剖析俄羅斯人及台灣人 在對抗式交際中表達方式的異同，讓學生能學習在與俄羅斯人交際時的方式。
對研究者而言，即使過去曾有學者們將認知框架概念運用在衝突分析上，也描述了 框架下各階段的劃分方式、特性及其中可能出現的衝突詞彙類型，但本論文中試圖根據 學者們的論點來呈現出衝突事件的階段劃分結果和俄語使用者或母語者使用的詞彙實 為一起步。據本論文觀察到的結論，實際衝突事件框架中的階段發展不如預設的那般穩 定，這表示關於現實中實際衝突事件的框架及框架下的階段還有探究的空間。此外，雖 然本論文第三章第二節中以學者提出之衝突性詞彙為基礎，將衝突性的詞彙列出，並將 它們以語義、語法層面來分類，但是我們認為未來應該可以深入研究詞彙的衝突性強度。
舉例來說，В.С. Григорьева 指出了數種衝突話語中會使用的語言手段，其中包括了小品 詞，而我們的研究結果顯示衝突話語中小品詞、語氣詞這類詞彙的數量相較其他詞彙確 實相當多，但是小品詞可能只是輔助性的詞彙，能引起談話對象做出對抗式回覆的主要 刺激可能不是小品詞，也就是說，它的衝突性或許相較起來較低。語義量表的概念在某 種程度上支持的我們的觀點，比如所有描述好與壞的詞彙在語義量表中也非處於同一個 位置，這代表或許詞彙的衝突性也可以透過搭配其他科學領域研究的方式來建立量表，
這麼一來，也許可以更精確地展現出衝突框架中各階段的樣貌。
綜觀俄語對抗式交際中的語言及言語手段，並不只本論文中探究的部分，比如從詞 彙角度來看，本論文理論回顧時提到學者指出的根據特徵取特別的名號和非普遍使用、
意義不明的自創字（слова-агнонимы）等手段在語料中沒有出現；98若以對抗式言語戰 略來看，在我們研究過程中帶過的「威脅」、「警告」等都是論文中沒有深入探究的領域，
這兩項行為與司法語言學相關，未來可繼續發展此研究方向。期望本論文能作為研究俄 語衝突對話之研究者在未來可參考的文獻。
98 詳見本論文頁 25。
‧ 國
立 政 治 大 學
‧
N a tio na
l C h engchi U ni ve rs it y
‧ 國
立 政 治 大 學
‧
N a tio na
l C h engchi U ni ve rs it y 參考書目
壹、 專書與論文
Austin, J. L. (1962). How to Do Things with Words. Oxford: Oxford University Press.
Boulding K. E. (1963). Conflict and Defense: A General Theory. New York: Harper.
Brown P., Levinson S. Politeness. (1987). Some universals in language usage. Cambridge:
Cambridge University Press.
Grice, H. P. (1975). Logic and Conversation. Syntax and Semantics, Vol. 3: Speech Acts. (New York etc.), 41-58.
Harder P. Partial autonomy: Ontology and methodology in cognitive linguistics / P. Harder //
Cognitive linguistics: Foundations, scope, methodology. [Ed. By Th. Janssen, G.
Redecker]. - Berlin, N.Y. : Mouton de Gruyter, 1999. P. 195-222.
Schank R. C., Abelson R. P. Scripts, Plans, Goals, and understanding: An inquiry into human knowledge structures. Hillsdale (N. J.), 1977.
Searle, J. R. (1976). A Classification of Illocutionary Acts. Language in Society, Vol. 5, No. 1, 1-23.
Stubbs M. Discourse Analysis: The Sociolinguistic Analysis of Natural Language. Oxford:
Blackwell.
van Dijk, T.A. (2001) ‘Discourse, Ideology and Context’, Folia Linguistica XXX(1-2): 11-40.
(Special issue, ed. R. Wodak.)
Абрамов Н. Словарь русских синонимов и сходных по смыслу выражений. М.: Русские словари, 1999.
Аверьянова Е. В. Архетипическая структура искушения и запугивания в древнерусском языке // Вестник Тюменского государственного университета. 2009. № 1. С. 165-170.
Александрв А.А. Конфликт как социальное явление // Известия Российского государственного педагогического университета им. А.И. Герцена. 2009. № 113. С.
246-250.
Андронкина Н.М. Понятие «дискурс» в междисциплинарных исследованиях и его содержание в методике преподавания иностранных языков // Мир науки, культуры, образования. 2008. №3(10). С. 87-91.
‧
‧
‧
‧
‧
‧
дискурс-анализ. Вып. 1. Т. 1. URL: http://www.discourseanalysis.org/st6.html (дата обращения 26.10.2019).‧
https://www.psychology.ru/library/00005.shtml (дата обращения 04.11.2019).
Мартынюк А.П. Стратегия как базовый инструмент когнитивного анализа коммуникации
‧
‧
Uniwersytetu Jagiellońskiego, 2015. С. 81-87.Рассел Б. Исследование значения и истины. Перевод с англ. Ледникова E.E., М.:
‧
‧
139-‧
‧ 國
立 政 治 大 學
‧
N a tio na
l C h engchi U ni ve rs it y
Шиллер Г. Манипуляторы сознанием. / Пер. с англ; Науч. ред. Я. Н. Засурский. М.: Мысль, 1980. 326 с.
Шмелёва Т.В. Модель речевого жанра // Жанры речи. Саратов, 1997. Вып. 1. С. 88-99.
Шпомер Е.А. Коммуникативные неудачи в диалогическом общении: к проблеме системного описания вербальных и невербальных средств актуализации // Вестник Красноярского государственного педагогического университета им. В.П. Астафьева.
2013. С. 177-182.
Щербинина Ю.В. Речевая агрессия: Территория вражды. М.: Форум, 2013. 400 с.
Эйгирдене Д. Смысловая оппозиция стержневых компонентов по признаку самец / самка в литовских и русских фразеологизмах с названиями животных // Kalbų Studijos.
2011. № 18. С. 13-17.
曲禹宣 （2013）。現代漢語拒絕言語行為與策略及其教學探究。國立政治大學華語文教 學碩博士學位學程碩士論文，未出版，臺北市。
李秀真、張正芬 （民 98）。學前亞斯柏格症兒童話輪轉換之語用特質研究。特殊教育研 究學刊，34 卷 2 期，47-72。
約翰•R•賽爾 （2017）。表達與意義：言語行為理論研究（王加為、趙明珠譯）。北京：
商務印書館。（原著出版年：1979）
張建華等編 （2012）。現代俄漢雙解詞典。北京：外語教學與研究出版社。
貶低。載於教育部重編國語辭典修訂本。取自http://dict.revised.moe.edu.tw/（2020 年 09 月11 日）
趙英玲 （民 93）。衝突話語分析。外語學刊，5，37-42。
蔡曙山 （2000）。言語行為和語用邏輯 （第二版）。北京：中國社會科學出版社。
顏厥安 （2010）。語行行為與法規範的效力化。政治與社會哲學評論，（32），65-91。
譚克平（民97）。極端值方法判斷簡介。台東大學教育學報，19（1），131-150。
貳、 語料來源
99訪談一。系列訪談第12 集，播出日期：2019 年 6 月 3 日，使用片段為第 3 分 26 秒至 19 分 31 秒處，網址：https://www.youtube.com/watch?v=qZ53zhiCkUA&t=1117s
99 所有語料皆來自節目 «Мужское / женское» 之 «Богато жить не запретишь» 系列訪談。該節目於俄 羅斯 «Первый канал» 上播出。
‧ 國
立 政 治 大 學
‧
N a tio na
l C h engchi U ni ve rs it y
訪談二。系列訪談第11 集，播出日期：2019 年 4 月 1 日，使用片段為第 31 分 51 秒至 41 分 53 秒處，網址：https://www.youtube.com/watch?v=sypwlyLQ4Dw&t=2131s 訪談三。系列訪談第5 集，播出日期：2018 年 1 月 9 日，使用片段為第 2 分 34 秒至 12
分18 秒處，網址：https://www.youtube.com/watch?v=cyYn1EIhQZ8&t=738s
訪談四。系列訪談第1 集，播出日期：2017 年 6 月 5 日，使用片段為第 3 分 17 秒至 23 分37 秒處，網址：https://www.youtube.com/watch?v=6KM5yz5T8hk&t=1152s 訪談五。系列訪談第7 集，播出日期：2018 年 4 月 16 日，使用片段為第 3 分 33 秒至
16 分 05 秒處，網址：https://www.youtube.com/watch?v=9wQDe4lfqXc&t=962s 訪談六。系列訪談第11 集，播出日期：2019 年 4 月 1 日，使用片段為第 17 分 36 秒至
31 分 50 秒處，網址：https://www.youtube.com/watch?v=sypwlyLQ4Dw&t=2131s 訪談七。系列訪談第9 集，播出日期：2018 年 8 月 6 日，使用片段為第 3 分 38 秒至 19
分56 秒處，網址：https://www.youtube.com/watch?v=DrB73eAykKw&t=997s
‧ 國
立 政 治 大 學
‧
N a tio na
l C h engchi U ni ve rs it y
‧ 國
立 政 治 大 學
‧
N a tio na
l C h engchi U ni ve rs it y 附錄
100一、 訪談一
(1) 無衝突 1 (2) 未形成衝突 1 (3) 無衝突 2 (4) 衝突醞釀期 1
853 字 121 字 413 字 198 字
(5) 衝突熟化期 1 (6) 衝突巔峰期 1 (7) 衝突衰退期 1 (8) 衝突醞釀期 2
139 字 47 字 32 字 68 字
(9) 衝突熟化期 2 (10) 衝突衰退期 2 (11) 衝突醞釀期 3 (12) 衝突熟化期 3
19 字 244 字 12 字 122 字
(13) 衝突巔峰期 3 (14) 衝突醞釀期 4 (15) 衝突熟化期 3 (16) 衝突衰退期 4
44 字 20 字 70 字 47 字
(17) 無衝突 3
訪談一共 2560 字
111 字
二、訪談二
(1) 無衝突1 (2) 衝突醞釀期1 (3) 衝突熟化期1 (4) 衝突衰退期1
325 字 110 字 118 字 62 字
(5) 無衝突2 (6) 未形成衝突1 (7) 衝突醞釀期2 (8) 衝突熟化期2
104 字 70 字 122 字 141 字
(9) 衝突巔峰期2 (10) 衝突醞釀期3 (11) 衝突熟化期3 (12) 衝突巔峰期3
41 字 108 字 149 字 68 字
(13) 衝突衰退期3
訪談二共 1514 字
96 字
100 列出七段訪談的結構。一訪談中由數個無衝突對話階段和衝突事件構成，而一衝突事件衝可能會有醞 釀期、熟化期、巔峰期、衰退期和解決期，有時會有無衝突期出現在前述兩個相鄰的衝突時期之間。表格 中以左到右、上到下的順序排列出訪談中各個階段的發展次序。衝突醞釀期、熟化期、巔峰期、衰退期、
解決期後方的數字代表該時期所屬之衝突事件編號。我們定義「未形成衝突」為僅有醞釀期而未有衝突事 件成立的階段。
‧ 國
立 政 治 大 學
‧
N a tio na
l C h engchi U ni ve rs it y
三、訪談三
(1) 無衝突 1 (2) 衝突醞釀期 1 (3) 衝突熟化期 1 (4) 無衝突 2
333 字 190 字 374 字 94 字
(5) 衝突醞釀期 2 (6) 衝突熟化期 2 (7) 衝突巔峰期 2
38 字 275 字 36 字
訪談三共 1340 字
四、訪談四
(1) 無衝突 1 (2) 衝突醞釀期 1 (3) 衝突熟化期 1 (4) 衝突衰退期 1
1455 字 171 字 182 字 27 字
(5) 無衝突 2 (6) 衝突醞釀期 2 (7) 衝突熟化期 2 (8) 衝突衰退期 2
55 字 47 字 126 字 25 字
(9) 衝突醞釀期 3 (10) 衝突熟化期 3 (11) 無衝突 3 (12) 衝突醞釀期 4
83 字 100 字 164 字 48 字
(13) 衝突熟化期 4 (14) 衝突醞釀期 5 (15) 衝突熟化期 5 (16) 衝突衰退期 5
68 字 27 字 360 字 8 字
訪談四共 2946 字
五、訪談五
(1) 無衝突 1 (2) 衝突醞釀期 1 (3) 衝突熟化期 1 (4) 衝突巔峰期 1
273 字 89 字 225 字 70 字
(5) 無衝突 2 (6) 衝突衰退期 1 (7) 無衝突 3 562 字 327 字 288 字
訪談五共 1834 字
‧ 國
立 政 治 大 學
‧
N a tio na
l C h engchi U ni ve rs it y
七、訪談七
(1) 無衝突 1 (2) 衝突醞釀期 1 (3) 衝突熟化期 1 (4) 衝突衰退期 1
268 字 59 字 250 字 25 字
(5) 無衝突 2 (6) 衝突醞釀期 2 (7) 衝突熟化期 2 (8) 衝突醞釀期 3
157 字 122 字 83 字 37 字
(9) 衝突熟化期 3 (10) 衝突衰退期 3 (11) 衝突醞釀期 4 (12) 衝突熟化期 4
466 字 83 字 87 字 143 字
(13) 無衝突 3 (14) 衝突醞釀期 5 (15) 衝突熟化期 5 (16) 衝突巔峰期 5
118 字 59 字 24 字 36 字
訪談六共 2017 字 六、訪談六
(1) 無衝突 1 (2) 衝突醞釀期 1 (3) 衝突熟化期 1 (4) 衝突巔峰期 1
716 字 56 字 229 字 59 字
(5) 衝突醞釀期 2 (6) 衝突熟化期 2 (7) 衝突衰退期 2 (8) 無衝突 2
155 字 77 字 23 字 483 字
(9) 衝突解決期 2
訪談六共 1883 字
85 字
‧ 國
立 政 治 大 學
‧
N a tio na
l C h engchi U ni ve rs it y
ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ЧЖЭНЧЖИ ФАКУЛЬТЕТ СЛАВИСТИКИ
Лай Янь‐Цзюнь 賴 彥 君
Когнитивный фрейм и речевые средства в конфликтном дискурсе (на материале телешоу
«Мужское / Женское»)
Научный руководитель:
кандидат филологических наук, ассистент-профессор Ко Чун Ин
Автореферат
диссертации на соискание ученой степени магистра гуманнитарных наук
Тайбэй – январь 2021 г.
‧ 國
立 政 治 大 學
‧
N a tio na
l C h engchi U ni ve rs it y
Диссертационное исследование посвящено изучению когнитивоного фрейма русского конфликтного диалога и некоторых речевых тактик, употребляемых в русской агрессивной коммуникации. Объектом исследовательской работы служат динамическая структура конфликтного диалога и такие конфронтационные речевые тактики , как упрек, оскорбление, ирония и манипуляция.
Предметом анализа выстуают, в основном, слова, словосочетания, предложения в диалоге. Указанные языковые единицы в данной работе рассматриваются с учетом их характеристик на грамматическом, стилистическом, семантическом и прагматическом уровнях. Изучаемые в нашем исследовании конфликтогенные слова, словосочетания и предложения могут быть выделены на два типа — те, в которых конфликтогенность обнаруживается непосредственно в словарном толковании и которые можно считать конфликтными согласно мнениям ученых, и те, которые раньше не были упомянуты в научной работе, посвященной лексическим особенностям конфликтного дискурса, или конфликтогенность которых не содержается в собственном смысле слова, словосочетания или высказывания. В последней ситуации конфликтогенность может быть проявлена только с помощью интерпретаций смысла тех или иных языковых единиц со стороны адресата (слушателя). Стоит упомянуть, что неречевые средства не является центром внимания в процессе исследования, однако они могут играть вспомогательную роль при анализе.
Исследуемыми материалами являются тексты, в которых отражаются живые разговорные диалоги приглашенных гостей и ведущих программы развлекательного шоу на Первом канале российского телевидения «Мужское / Женское». Объем проанализируемого материала составляют 7 фрагментов из 6 выпусков серии «Богато жить не запретишь», размещенных на YouTube (Часть 1. Вып. от 05.06.2017. Фрагмент 3:17-23:37; Часть 5. Вып. от 09.01.2018. Фрагмент 2:34-12:18; Часть 7. Вып. от 16.04.2018.
Фрагмент 3:33-16:05; Часть 9. Вып. от 06.08.2018. Фрагмент 3:38-19:56; Часть 11. Вып.
от 01.04. 2019. Фрагмент 17:36-31:50; Часть 11. Вып. От 01.04. 2019. Фрагмент 31:51-41:53; Часть. 12. Вып. от 03.06.2019. Фрагмент 3:26-19:31). В расшифрованном виде объема текстов — примерно 14,094 слов (больше 82 тысяч печатных знаков). Выбор для исследования преждеупомянутого шоу обусловливается, во-первых, диалогическим
‧ 國
立 政 治 大 學
‧
N a tio na
l C h engchi U ni ve rs it y
характером телевизионного дискурса, и во-вторых, конфронтационным (дисгармоничным, конфлитным) речевым поведением коммуникантов в данной серии телепрограммы.
Актуальность предпринятого исследования представляет собой разработка особенностей стадий развития конфликтной ситуции посредством рассмотрения лексических единиц и речевых стратегий, тактик и средств. Несмотря на уже выработаные предшественниками основные принципы для выделения различных стадий в конфликтном событии, наблюдается, что предложенные ими принципы могут быть применены вовсе не во всех конфликтных ситуациях, так как коммуникативные события телешоу такого рода являются особенным жанром коммуникации. Кроме того, живые (реальные) диалоги характеризуются спотанностью и порой непредсказуемостью.
Акутальность обращения к темы также определяется ознакомлением средств и способов выполнения определенных конфликтных речевых тактик, в частности, упрека, оскорбления, иронии и манипуляции. Вместе с тем выявлены сходства и различия между упреком, (прямым) оскорблением и иронией — тактиками, относящимися к стратегии дискредитации, которая является одной из ключевых конфликтных речевых стратегий.
Цель диссертационной работы состоит в выявлении специфики русского конфликтного дискурса, взятого из российского развлекательного шоу, механизмов его формирования, а также структуры его когнитивного фрейма.
Достижение поставленной цели обеспечивают следующие задачи:
1) рассмотреть понятия «дискурс», «когнитивный фрейм и сценарий», «речевой акт / жанр» и «конфликтные речевые стратегии, тактики»;
2) описать подходы к дискурсивному анализу, в частности формальный, фукциональный, прагматический, контекстуальный, критический и когнитивный подход; изложить причину выбора когнитивного подхода к анализу материалов;
3) расшифровать фрагменты видеозаписей подобранного нами телешоу с целью исследования тех или иных языковых и речевых средств.
‧ 國
立 政 治 大 學
‧
N a tio na
l C h engchi U ni ve rs it y
4) проанализировать структуру дискурса и когнитивный фрейм конфлиткных коммуникативных событий с учетом предложенных ученными характеристик всех стадий в конфликте; объяснить установаленные нами принципы выделения стадий конфликтной ситуации на базе положений предшественников.
5) вести статистику по обнаруженным в материалах конфликтогенным словам на основании стадий конфликтного события; классифицировать языковые единицы по их типу конфликности (семантический либо грамматический аспект);
отдельно рассмотреть те потенциально конфликтные языковые средства, которые не упоминаются в теоретических положениях, представленных во второй главе данной работы, и могут быть конфликтными в каком-то конкретном контексте или ситуции, например, в условиях определенных речевых тактик конфликтного типа;
6) уточнить понятия упрек, оскорбление, ирония, манипуляция в качестве речевых тактик, коммуникативную цель использующих вышесказанные тактики говорящих, а также средства, с помощью которых говорящие реализируют данные тактики; создать сценарий ответной реакции на две изучаемые нами конфликтные речевые тактики — упрек и прямое оскорбление.
Теоретическую и методологическую основу данного исследования составили работы в области теории дискурсивного анализа (Е.С. Кубрякова, В.С. Григорьева, Е.А.
Кожемякин, М.Л. Макаров, Н.М. Андронкина, А.К. Хурматуллин, В.И. Карасик, , Н.Д.
Арутюнова, Т.В. Анисимова, T. A. van Dijk); когнитивного фрейма, сценария (О.В.
Соколова, А.П. Мартынюк, С.В. Иванова, А.В. Дмитриев, M. Minsky, R.C. Schank, R.P.
Abelson) и собственно конфликтного фрейма (В.С. Григорьева, В.С. Третьякова, А.В.
Дмитриев, M. Deutsch, 趙英玲); речевого акта и жанра (В.В. Дементьев, Т.В. Шмелёва, J. Austin, J. Searl); конфликтной коммуникации (А.М. Плотникова, В.С. Третьякова, K.E.
Boulding); анализа употребляемых в конфликтном дискурсе средств (Л.А. Белоконенко, О.В. Крамкова, Я.В. Боргер, О.Г. Бараева, А.М. Плотникова, В.С. Григорьева, Е.И.
Шейгал, В.С. Третьякова) и агрессивных конфронтационных стратегий, тактик (А.М.
Плотникова, Э.Н. Егорова, Т.И. Стексова, Т.А. Давыдова, О.С. Волкова, И.А. Стернин, В.Е. Чернявская).
‧ 國
立 政 治 大 學
‧
N a tio na
l C h engchi U ni ve rs it y
С целью описания и анализа материалов в диссертационной работе применяются следующие приемы и методы исследования: метод моделирования, метод описания, экспликация содержания, семантическая дескомпозиция, контекстуальный анализ, анализ модальной организации предложения, семантико-прагматический анализ речевого акта.
Теоретическая значимость данного исследования состоит в дальнейшей разработке когнитивного фрейма конфликтного события, лексического состава и речевых тактик, средств в конфликте, а также в моделировании ответных реакций конфликтных речевых тактик (упрека и прямого оскорбления). В работе представлен конфликтный фрейм реальных речевых событий, рассмотрены конфликтные (и конфликтогенные) лексические единицы, описаны и аргументированы функциональные особенности некоторых агрессивных речевых тактик.
Прагматическая ценность работы состоит в том, что полученные результаты могут использоваться в специальных курсах по конфронтационным речевым стратегиям и тактикам, лексической прагматике русского языка. Выявленные языковые / речевые явления в процессе живого разговора также могут служить материалом для преподавания устной русской речи и русской коммуникативной культуры для иностранной аудитории.
Научная новизна диссертационного исследования заключается в том, что живой конфликтный дискурс российской телепрограммы изучается в рамках теории фреймов-сценариев. Обнаружена недоработанность в предложенной ученым теории по структуре (стадиям) конфликтного события. Далее, в работе показан ряд лексических единиц, которые могут быть конфликтными в определенном контексте, но не упоминаются в статьях предшественников, посвященных лексическим особенностям конфликтного дискурса. В исследовании также выявлены различия между двумя агрессивными речевыми тактиками — упреком и прямым оскорблением с помощью созданной нами моделью сценариев ответных реакций.
Структура работы. Текст данной работы состоит из ведения, трех глав (основной части), заключения, списков научной литературы, словарей и ссылок на использованные
‧ 國
立 政 治 大 學
‧
N a tio na
l C h engchi U ni ve rs it y
в качестве материала выпуски телепрограммы. К работе прилагаются таблицы структуры конфликтного дискурса изучаемых материалов.
В первой главе «Введение» обоснованы выбор и актуальность данной темы, определены объект и предмет, цель и задачи исследования, отмечены теоретическая ценность, практическая значимость и научная новизна.
Вторая глава «Теоретические основания изучения конфликтного дискурса в аспекте когнитивной лингвистики» посвящена разработке положения дискурсивного анализа, фреймов-сценариев коммуникации и конфликта, конфликтной коммуникации и дискурса конфлиткого типа. Соответственно, данная глава состоит из трех параграфов:
«Теория анализа дискурса», «Создание коммуникативной модели и конфликтного фрейма» и «Особенности конфликтных коммуникаций и дискурса».
В первом параграфе «Теория анализа дискурса» рассматриваются такие подходы к анализу дискурса, как формальный, функциональный, прагматический, контекстуальный, критический и когнитивный подход. Основной акцент делается на описание когнитивного подхода Е.С. Кубряковой и В.С. Григорьевой, так как в данной работе применен именно когнитивный подход. Изложены причины выбора когнитивного подхода и параметры (факторы), которые могут оказать влияние в процессе анализа и, следовательно, должны быть учтены при исследовании.
Указанные В.С. Григорьевой в научной работе типы коммуникации и дискурса также освещаются в данном параграфе. Согласно положению В.С. Григорьевой, доля аргументативного дискурса составляет 52 процентов бытого дискурса (см. Григорьева 2007: 278). Данное наблюдение, на наш взгляд, подтверждает важность конфликтного диалога в бытовой сфере. По мнению Т.В. Анисимовой, в тип «конфликтный диалог»
входят спор и собственно конфликт. Последнее отличается от предыдущего своей деструктивной формой диалога, где участники испытывают друг к другу личную неприязнь [Анисимов 2000: 31-32]. Однако, на наш взгляд, между подтипами «спор» и
«конфликт» может существовать некоторая корреляция — подтип «спор» в определенных условиях может превращаться в подтип «конфликт».
‧ 國
立 政 治 大 學
‧
N a tio na
l C h engchi U ni ve rs it y
Во втором параграфе «Создание коммуникативной модели и конфликтного фрейма» сначала представляются модель коммуникации В. Франке и более сложная по своей структуре модель коммуникации, разработанная В.С. Григорьевой на основе модели В. Франке. Модель коммуникации В.С. Григорьевой состоит из пяти стадий:
установление коммуникативной среды, предшествующее поле интеракции, вариации элементарных диалоговых структур, послешествующее поле интеракции и завершение коммуникации. Каждая стадия содержит в себе нексолько возможных ситуаций в процессе развития диалога [Григорьева 2007: 112-115].
Фрейм, с позиции когнитивной науки и когнитивной лингвистики, «является структурой данных для представления стереотипной ситуации» [Minsky 1979: 7], и данную структуру можно выделить на две части: верхний уровень, в котором содержатся регулярные, стереотипные элементы, и нижний уровень, состав элементов в котором носит нестабильный характер, т.е. его может расширяться в зависимости от конкретной ситуации [Соколова 2007: 238]. В современной когнитивной лингвистике под понятием
«фрейм» понимаются «структура знаний» или «структура представления знаний», однако и то, и другое тесно связаны с языком, так как яызк является ключевым средством передачи мысли человека [Полатовская 2013: 106; Соколова 2007: 236]. Обобщая вышеизложенное, можно сказать, что фрейм — это когнитивная структура, закрепленная через язык [Мурашова 2014: 40].
Другой термин, который часто сопровождается термином «фрейм», представляет
«сценарий» (или «сценарный фрейм» — термин М. Минского). Согласно мнениям ученных, сценарий — это сформированное на основании фрейма понятие, и в отличие от фрейма, который систематизирует статические данные, сценарий предсталяет собой когнитивную структуру динамического характера, и следовательно, для динамической когнитивной структуры характерны последовательность находящиегося в ней ряда элементов-действий и темпоральные, каузальные связи между отдельными элементами [Мартынюк 2015: 85; Иванова, Артёмова 2005: 48; Иванова 2004: 114; Schank, Abelson 1977: 41]. При этом В.С. Третьякова определяет фрейм и сценарий следующим образом:
«развитие взаимодействия в рамках стереотипной ситуации — фрейма — может быть
‧ 國
立 政 治 大 學
‧
N a tio na
l C h engchi U ni ve rs it y
представлено в виде различных сценариев с прописанными“основными сюжетами”»
[Третьякова 2004: 115].
Что касается самого фрейма конфликта, в связи с тем, что в диссертационной работе изучается большей частью динамическое развитие конфликта, внимание уделяется положениям относительно стадий конфликтного события. Итак, как отмечает А.В.
Дмитриев, временные границы конфликта рассматриваются как продолжительность конфликта. В целом ученый дал определение начала и завершения конфликта [Дмитриев 2000: 57-60]. По мнению В.С. Третьяковой, в стереотипной ситуации конфликта может быть обнаружен ряд фаз и стадий, который отражает развитие конфликтного события. К числу упомянутых фаз и стадий относятся докоммуникативная фаза (стадия «зарождение / назревание»), коммуникативная фаза (основные стадии — «созревание», «пик», «спад») и посткоммуникативная фаза (стадия «решение»). Следует подчеркнуть, что коммуникативная фаза может начинаться со стадией «назревание» и включить в себя начало стадии «решение» [Третьякова 2003: 7-10; Третьякова 2003: 146; Третьякова 2004:
113]. На проблему возможных вариантов (сценариев) в различных стадиях с самого начала конфликта и вполть до его окончания обратили внимание несколько ученых [Deutsch 1949: 131-133; Дмитриев 2000: 57-60; Чжао 趙 2004: 38-41; Григорьева 2007:
67-68; Гринина 2010: 12].
В третьем параграфе «Особенности конфликтных коммуникации и дискурса»
освещаются исследовательские работы, посвященные анализу конфликта, особенно речевого конфликта. Как отмечает А.Н. Баранов и Д.О. Добровольский, «конфликт как объект исследования рассматриваются в различных научных дисциплинах — в психологии, математике <...>, истории, биологии, теории информации и других направлениях научной мысли <...>» [Баранов; Добровольский 2011: 131]. Тем не менее, концепция «статичная / динамическая » применятся не только в изучении конфлиткной коммуникации, но и в других сферах, касающихся конфликта, к примеру, автор одной из наиболее важных теории конфликта Боулдинг, рассматривая социальный конфликт, выдвинул две модели конфликта: статическую и динамическую [Boulding 1963: 2-5;
Решина 2015: 84-85]. Поскольку в данной работе сосредоточиваемся на разработке процессуального развития речевого конфликта, подробно остановимся на динамической
‧ 國
立 政 治 大 學
‧
N a tio na
l C h engchi U ni ve rs it y
модели конфликта. «В динамической модели Боулдинг <...> определяет динамику конфликта как процесс, складывающийся из реакций противоборствующих сторон на внешние стимулы» [Бочарова 2011: 16], и данная модель «определяет фазы развития конфликта — от его начала до окончания» [Баранов; Добровольский 2011: 132].
Ссыласясь на вышесказанное, можно сказать, что динамика речевого конфликта демонстрирует коммуникационный процесс находящихся в состоянии противоборства конммуникантов, следовательно, представляет и развитие конфликтной коммуникативной ситуации.
По словам А.М. Плотникова, изучение речевого конфликтна взаимосвязаны с развитием субедной лингвистики, так как ключевым объектом данной дисциплины являются конфликтные речи и коммуникация [Плотникова 2018: 7-10]. Для того, чтобы получить целостное представление речевого конфликта В.С. Третьякова рассматривает данное являение «в разных аспектах: в когнитивном, прагматическом, лингвокультурологическом — и в дальнейшем обобщении полученных результатов»
[Третьякова 2004: 114].
В изучении конфликтного дискурса необходимо учитывать понятия «речевой акт»
(РА) и «речевой жанр» (РЖ). На основе теории РА Дж. Остина, А.М. Плотникова указывает на то, что «при РА выражается психологическое состояние говорящего»
[Плотникова 2018: 33]. Иными словами, интенции и мысли говорящего проявлены в его РА. Американский филосов Дж. Серль, продолжая развивать теорию Дж. Остина, выделил пять основных категорий РА, в том числе репрезентативы, директивы, комиссивы, экспрессивы и декларативы, и привёл примеры для объяснения различий между вышеперечисленными категориями [Searle 1976: 2-7; Searle 2017 (пер. Вань;
Чжао): 13-17]. Будучи аналогичным понятию РА, понятие РЖ обладает более сложными характеристиками. Несмотря на некоторые различия в определенных аспектах, основным объектом обоих понятий является цель говорящего. Т.В. Шмелева в своей работе перечислила главнейшие типы РЖ и параметры для дифференциации конкретных РЖ [Шмелева 1997: 94-99]. Выбранные нами для более подробного изучения в четвертой главе данной диссертационной работы конфликтные РЖ включают в себя упрек, оскорбление, иронию и манимуляцию.
‧ 國
立 政 治 大 學
‧
N a tio na
l C h engchi U ni ve rs it y
Конфликтогенные языковые и речевые средства также освещаются в третьем параграфе, при этом упоминаются и некоторые типичные невербальные средства в конфликте. Поскольку невербальные средства не являются предметом данной работы, здесь мы не будем их излагать, и подробно остановимся на языковых и речевых средствах.
Среди лексических единиц конфликтогенными языковыми средствами могут быть лексика, обладающая отрицательной, негативной семантикой и окраской, стилилистически сниженная лексика, бранное слово, оценочное слово и фразеологические единицы негативного характера и т.д. [Боргер 2004: 9; Крамкова 2011:
32; Бараева 2009: 6; Плотникова 2018: 12]. К категорию грамматических средств могут относиться форма местоимений «Вы / ты», модальное слово, противительный союз, риторический вопрос и т.п. [Григорьева 2003: 147-148; 186]. Что касается прагматических средств, то слова, создающие оппозицию «свой—чужой», представляют типичные средства в конфликтном дискурсе. Согласно мнению В.С. Третьяковой, «в основе речевого поведения участников конфликта лежат речевые стратегии кооперации или конфронтации» [Третьякова 2003: 8], и среди конфротационных тактик, связанных со стратегией конфротации, типичными могут быть тактики «угрозы, запугивания, упрека, обвинения, издевки, колкости, оскорбления, провокации и др.» [там же].
В третьей главе «Фрейм конфликта и динамическое развитие речевого конфликта» анализируются структура конфликтного события в интервью шоу
«Мужское / Женское» и конфликтные (в том числе конфликтогенные) лексические единицы и фразы.
В первом параграфе «Структура и развитие конфликта», прежде всего, объяснены правила подсчета количества слов из интервью и конфликтного дискурса в нем для того, чтобы выяснить процентную долю конфликтного дискурса в том или ином интервью. Далее изложены основые принципы, предложенные В.С. Третьяковой, для разделения различных стадий конфликта и допоненные нами правила дифференциации для более конкретной ситуации, а также приведено нексколько фрагментов из интервью в качестве примеров. Результат, полученный после выполнения подсчета количества слов конфликтного события и разделения стадий конфликта, позволяет показать объем слов в
‧ 國
立 政 治 大 學
‧
N a tio na
l C h engchi U ni ve rs it y
каждой стадии и, более того, проанализировать процентное соотношение каждой стадии конфликта. Ниже рассказывается о некоторых важных наблюдениях.
Выявлено, что в каждом интервью произошли по крайней мере 2 конфлита.
Разграничение соседних конфлитов, находящихся в одном и том же интервью, проведено с учетом параметров «причина конфликта» и «главные конфликтующие участники».
Согласно статистике, проведенной на основании 7 интервью, процентное соотшение конфликтных разговоров в интервью варьируется в широком диапазоне 36%-73%. Это свидетельствует о том, что уровень конфликтности 7 интервью неоднозначен.
В.С. Третьякова считает, что в стадии назревания «оба субъекта начинают ощущать конфликтность ситуации и готовы предпринять речевые действия друг против друга»
[Третьякова 2003: 10]. В данной работе стадия назревания определяется как процесс, когда одна из сторон (далее как «сторона А») получает информацию, которая несоответствует ее позиции, мнению, морали, и начинает вербально выражать несогласие, и другая сторона (далее как «сторона Б»), ощутив конфликтность ситуации, готова принять ответные речевые действия против стороны А. Начало стадии назревания сложнее определить, чем ее завершение, по некольким причинам. Одной из причин может служить то, что у сторон А и Б раньше был конфликт по какой-то причине в том же интервью, и отсюда возникает отрицательное отношение друг к другу (или одной стороны к другой), что становится стимулом или кализатором создания нового конфликта.
Началом стадии созревания считается тот момент, когда сторона Б начинает конфликтные речевые действия против стороны А, и данная стадия заканчивается вступлением либо в стадию пика, либо в стадию спада, или молчанием одной из сторон.
Стадия пика, по мнению В.С. Третьяковой, «определяется применением наиболее конфликтных языковых и речевых средств: от прямого оскорбления до самых изощренных способов унижения чести и достоинства собеседника» [там же]. Однако, на наш взгяд, в стадии пика необязательно обнаружены такие тактики, как оскорбление и унижение, так как речевые привычки приглашенных гостей неоднозначны, поэтому их речевое поведение в одной конкретной стадии может отличаться друг от друга. Исходя
‧ 國
立 政 治 大 學
‧
N a tio na
l C h engchi U ni ve rs it y
из вышесказанного, в диссертации предлагаем учитывать речевые привычки конфликтующих сторон при разграничении стадий созревания и пика.
Стадия спада следует за стадией созревания или стадией пика. Она характеризуется снижением уровня конфликтности в разговоре. Согласно результату анализа наших материалов, в отличие от стадии созревания, спад, как и пик, не является обязательным этапом в конфликте. Кроме того, следует провести различие между стадией спада и неконфликтным разговором, следующим за стадией созревания.
В исследуемых материалах обнаружено только одно конфликтное событие, в котором присутствует стадия разрешение.
Обобщая вышеуказанные наблюдения, можно прийти к выводу, что структура конфликта развлекательного шоу может носить особый и более сложный характер, так как во время проведения исследования были замечены моменты, когда конфликт развивается не по обычной траектории, предложенной В.С. Третьяковой, соответственно, невозможно анализировать все материалы только по ее принципам разграничения стадий.
Во втором параграфе «Конфликтное сознание и лексические единицы в конфликте», учитывая лексические особенности в конфликте, описанные предшественниками, и определение слов в словарях, рассматриваем лексические единицы (далее ЛЕ) с конфликтной (отрицательной) семантикой, которые используют для того, чтобы создать и усилить конфликт.
Проведенный в данной диссертационной работе анализ процетного соотношения ЛЕ с конфликтной (отрицательной) семантикой в каждой стадии показывает, что средняя доля (при исключении крайних значений) ЛЕ с конфликтной (отрицательной) семантикой в стадии пика составляет 14.3%, за стадией пика следуют стадия спада (7.7%), созрение (6.7%), назревание (3.3%) и решение (0%). Статистические данные стадии спада показывают, что вопреки тому, что для стадии спада характерна тенденция развития диалога к диалогу гармоничного типа, в ней могут присутствовать слова конфликтного характера. Необходимо упомянуть, что к факторам, влияющим на
‧ 國
立 政 治 大 學
‧
N a tio na
l C h engchi U ni ve rs it y
формирование процентного соотношения, относятся количество ЛЕ с конфликтной (отрицательной) семантикой и, конечно, количество слов в той или иной стадии.
ЛЕ конфликтного хараетера, которые заменчены в стадиях назревания, созревания, пика и спада исследуемых материалов, присуща многоаспектность. На чисто семантическом уровне конфликтогенные ЛЕ включают в себя: 1) прямые и косвенные оценочные слова с негативной характеристикой, слова с негативной семантикой или коннотацией, используемые для описания образа, действия, способности, речи и творчества адресата и предметов, связанных с адресатом; 2) слова, использованные с целью выражения несогласия, отказа, возражения и т.п.; 3) слова, которые потенциально могут нарушить этикет в коммуникации (напр. «стоп» — говорящий приказывает другому человеку прекратить какое-либо дейстие).
Что касается грамматических средств, в материалах обнаруживаются стилистически сниженная лексика, междометия, сопоставительные и противительные союзы и высокая частотность употребления модальных частиц. Кроме того, местоимение «ты» и глаголы во 2-ом лице ед. ч. тоже могут быть конфликтогенными, так как переход от «Вы» на «ты»
в некоторых случаях свидетельствует о фамильярном, даже грубом отношении говорящего к адресату.
В третьем параграфе «Имплицитная конфликтность в конфликтном дискурсе»
обсуждаются языковые средства, конфликтность которых не содержится в буквальном смысле. Следовательно, выявить конфликтность языковых средства такого рода, требуются интерпретация и анализ их внутренного смысла. При анализе реальных материалов позволено получить следующие результаты:
1. Условное придаточное предложение в конфликтном дискурсе может представлять собой имплицитное средство выражения отрицательного отношения к чему-либо.
2. Отмечается, что в конфликтной коммуникации функция вопросительных слов и, в общем, (риторических) вопросов может заключаться в выражении несогласия,
‧ 國
立 政 治 大 學
‧
N a tio na
l C h engchi U ni ve rs it y
возражения, косвенного упрека и иронии.
3. Антифразис является типичным стилистическим приемом для создания инроническим эффектом. В собранных материалах обнаруживается, что при построения антифразиса говорящие используют позитивно-оценочные слова, негативно характеризующие предмет речи, и этикетные выражения, которые показывают ложную вежливость (см. «Спасибо, что Вы взбесили меня страшно <...>»).
4. Бинарная оппозиция «свой—чужой» является одним из основных понятий в конфликтном дискурсе. В ряд языковых средств в исследуемых нами материалах, которые задействуются для реализации данной оппозиции, входят оппозиции «мы—
они» и «я—ты (Вы)». Следует отметить, что в материалах найдена еще одна подобная
«свой—чужой» концептуальная оппозиция — это «индивид—группа (общество)».
5. Прагматические антонимы, семантическое основание которых составляет, в основном, идеологическая оппозиция «свой—чужой», представляют языковые средства для создания эффекта отчуждения говорящего от адресата или неполноценного образа адресата. В качестве примера приведем слово «метро», имеющееся в наших материалах.
В речи богатого человека или человека, который ведет роскошный образ жизни, метро, будучи видом общественного транспорта, может восприниматься как транспорт, на котором едут бедные люди. Остюда можно предположить, что «метро» носит негативные коннотации в определенном контексте, соответственно, является конфликтогенным словом.
В четвертой главе «Агрессивная речевая стратегия в конфронтационной коммуникации» рассматриваются конкретные речевые тактики, принадлежащие агрессивной речевой стратегии, в частности, упрек, прямое оскорбление, ирония (косвенное оскорбление) и манипуляция.
Во первом параграфе «Речевая тактика упрека» освещены особенности тактики упрека, проявляющиеся на уровне языковых средств выражения, и представлена модель сценария ответной реакции на тактику упрека.
‧ 國
立 政 治 大 學
‧
N a tio na
l C h engchi U ni ve rs it y
Тактика упрека не только нацелена на то, чтобы демонстрировать отрицательное оценочное отношение к адресату, но и «стимлировать изменение его поведения в положительную сторону» [Стексова 2014: 707]. Ввиду этого, говорящим необходимо явно или имплицитно указать то поведение адресата, которое нарушает норму общества.
Согласно результату анализа, для реализации тактики упрека говорящие могут использовать негативно-оценочные слова, модальный глагол «(не) надо», частицы, выражающие эмоционально-экспресствные оттенки, и вопросительные предложения различного типа.
Что касается сценариев ответной реакции на упрек, то среди 44 реакций РЖ оправдания является самым часто встречаемым типом реакции (29%). За ним следуют (в нисходящем порядке) вопрос (13%), игнор (13%), отказ от оправдания (9%), смена темы (9%), возражение (7%), упрек (5%), отказ от диалога (5%), компромисс (2%), оскорбление (2%), усмирение (2%), манипуляция (2), ирония (2%).
Во втором параграфе «Речевое оскорбление» изучаются с учетом сложности при определении языковые средства, используемые для выражения данной тактики.
Примеры речевой тактики «оскорбление» рассматриваются с точки зрения речевой цели говорящего. Кроме того, установлена модель сценария ответной реакции на оскорбление и выялены различия между моделью ответной реакции на упрек и моделью ответной реакции на оскорбление. Следует подчеркнуть, что обсуждаемое здесь оскорбление не включает в себя косвенное оскорбление, так как оно может быть воспринято как тактика иронии.
Как отмечает А.М. Плоникова, «иллокутивная цель, которую выражает говорящий, произнося оскорбительные слова и выражения, связана с информированием о негативном (враждебном, неуважительном, презрительном) отношении к адресату»
[Плоникова 2018: 105-106]. В материалах выявлены два типа речевой цели:
информирование о негативном отношении к предмету речи и информирование о негативном отношении как способ умаления качества творчества оскорбляемого.
‧ 國
立 政 治 大 學
‧
N a tio na
l C h engchi U ni ve rs it y
Прямое скорбление, согласно статистике, не является узусной агрессивной тактике в конфликтном диускурсе ток-шоу. Возможная причина, на наш взгляд, заключается в том, что телевизионный дискурс носит публичный характер, и участники программы все же в какой-то степени контролируют свое речевое поведение. Анализ сценариев ответной реакции на прямое оскорбление показывает, что среди 8 реакций РЖ, возражение является самым распространенным типом реакции (34%). За ним следуют сопоставление (11%), ирония (11%), вопрос (11%), несогласие (11%) и молчание (11%).
В третьем параграфе «Непрямые средства в конфликтном дискурсе, направленные на понижение статуса (значимости) человека» рассматриваются непрямые агрессивные тактики непрямое оскорбление / ирония и манипуляция. Также в даннома параграфе определено понятие «непрямые коммуникация и средства» и объяснено значение «понижения статуса (значимости) человка» в данном параграфе.
С.В. Доронина указывает, что одной из общих сем глаголов «насмехаться»,
«издеваться» и «иронизировать» является «зло и оскорбительно» [Доронина 2009: 202-203], и как отмечает Э.Э. Паремузашвили, ирония и насмешка считаются агрессивными речевыми актами, функционирующими в структуре непрямой коммуникации [Паремузашвили 2012: 139]. Отсюда можно сделать вывод, что ирония (насмешка, издевка) может считаться типом косвенного оскорбления. В работе проанализированы различные средства для реализации тактики косвенного оскорбления, в том числе, стилистические приемы (гипербола, аллюзия / цитата, антифразис и т.п.), указательные и (не)определенные местоимения, вопросительные предложения и др.
Тактика речевой манипуляции направлена на оказание неявного, имплицитного влияния на адресата с целью изменить его поведение или побудить его к совершению какого-либо действия в пользу говорящего. Человек, который принимает данную тактику, сознательно, либо подсознательно, считает себя выше своего адресата в коммуникативном пространстве в связи со следующими причинами. Например, говорящий, возможно, считает, что он более опытный в сфере обсуждаемой темы.
Выявлено, что примеры использования данной тактики, которые имелись в наших
‧ 國
立 政 治 大 學
‧
N a tio na
l C h engchi U ni ve rs it y
материалах, можно разделить на два типа: деликатный и (более) жетский. В диссертационной работе излагаются компоненты вышесказаныых двух типов речевой манипуляции.
В пятой главе «Заключение» подведены итоги ислледования, сообщены основные результаты проведенного исследования, а также обозначены перспективы дальнейшего изучения и использования при обучении РЖ и агрессивных тактик в конфликтном дискурсе.