今日俄羅斯文學（俄文）= Russian Literature Today

全文

(1)РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА СЕГОДНЯ. . РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА СЕГОДНЯ. Бондаренко В. . Быть или не быть? «Быть или не быть?» Этот гамлетовский вопрос является, наверное, вечным русским вопросом. Быть России или не быть России? Быть русской литературе или не быть русской литературе? Как минимум, два раза в столетие мы всерьез задаемся этим вопросом. К счастью, до сих пор находили положительное решение. Надеюсь, что найдем это положительное решение и сегодня. На самом деле, русская литература сегодня находится на явном переломе. Сегодня завершаются две мощных русских литературных традиции. С одной стороны, дай Бог, живущим ныне писателям дожить и до 100 и до 150 лет, но как явление – мощная, классическая русская деревенская народная проза подходит к своему финалу. Русская традиция с деревенским ладом подходит к своему завершению. С другой стороны, уходит в прошлое «большой стиль советской литературы». Та реально существующая и явно талантливая советская литература, которую представляют такие писатели, как Юрий Бондарев, тоже завершается на наших глазах. Этим переломом воспользовались наши, так называемые, «катастрофисты», возникла «литература катастроф». Эти писатели утверждают, что . Член Союза писателей России, редактор приложения к газете «Завтра» – «День литературы».. 1 .

(2) 俄語學報第 22 期民國 102 年 7 月. весь мир и душа человека обречены на разрушение, на катастрофу. Может быть, многим известны имена лидеров этой «катастрофической» литературы: Виктор Ерофеев, Владимир Сорокин, Людмила Улицкая, Татьяна Толстая и так далее. Но, к счастью, в последние годы в России происходит перелом не только в нашем государстве и в нашей политике, но и в нашей литературе. И явно набирает силу новая русская национальная литература, продолжающая ее тысячелетние традиции. Пусть. это. будет. выражаться. через. новый. стиль,. пусть. будет. новая. суперсовременная урбанистическая городская тематика, но это явно русские писатели и по своим этическим, и эстетическим настроениям. Я бы назвал таких лидеров современной литературы, как известный ныне всем Александр Проханов, как Владимир Личутин, который трудно переводим, но явно является как бы волшебником русского слова, как Александр Сегень и Николай Дорошенко, Юрий Поляков и Юрий Козлов, Захар Прилепин и Алексей Иванов. Этот ряд еще относительно молодых писателей, от 40 до 50 лет, сегодня определяет лицо нашей литературы. В этом ряду общей державной литературы поднимают свой голос и крепкие национальные писатели, продолжая традицию национальную, державную – Кайсына Кулиева, Расула Гамзатова, и здесь можно назвать интересный роман о Чингизхане, написанный якутским писателем Николаем Лугиновым. Я думаю, китайские издатели заинтересуются этим произведением. Может быть, новая русская литература поможет и всему русскому обществу, всей России, найти себя в новой жизни, найти новый русский путь.. Русский Нобель? Сейчас, после присуждения Нобелевской премии по литературе китайскому писателю Мо Яню, всем стало интересно, а что же русские-то писатели получат 2.

(3) РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА СЕГОДНЯ. когда-нибудь свой очередной Нобель? Ведь с 1987 года, когда дали Нобелевскую премию Иосифу Бродскому, прошло 25 лет. Что же у нас литературы не было стоящей? Я думаю, в эти годы заслуженно могли получить свою Нобелевскую премию и Юрий Казаков, и Юрий Кузнецов, и Юрий Бондарев, и Глеб Горбовский, и Василий Белов, и Валентин Распутин, и Фазиль Искандер и даже Евгений Евтушенко или Андрей Вознесенский. Я много читал книг нобелевских лауреатов последних лет, от любимого мною турка Орхана Памука до прекраснейшего мексиканского поэта Октавио Паса, от Марио Варгаса Льосы до Гарольда Пинтера, от пошлейшей Герты Мюллер до такой же Эльфриды Елинек, от скучнейшего и никому не интересного Жан-Мари Леклезио до элитарного Томаса Транстремера. Среди моих любимых - ирландец Шеймус Хини, беседу с которым я публиковал, немец Гюнтер Грасс. Но, большая половина этих лауреатов из третьего слоя европейской литературы. Рядом с ними и наши Вознесенский или Евтушенко кажутся великанами. Не понимаю, зачем надо было давать Нобелевскую премию 87-летней британке Дорис Лессинг? Я заметил, в своей Европе шведы дают премию только самой элитарной и малочитаемой литературе. И частенько промахиваются. Гораздо более точны они в оценке литературы других, неевропейских народов. Там они ищут выражение иной национальной жизни. Японской ли, у Кэнзабуро Оэ, турецкой – у Орхана Памука, или китайской – у самого национально настроенного Мо Яня. Дмитрий Быков в своем отклике на премию Мо Яню пишет: «Из наших, насколько могу разобраться, на Мо Яня похож Распутин, но Распутин так и не создал собственного эпоса: подступы были — целое не состоялось…» Во-первых, не так часто Нобелевские премии присуждают за эпические произведения. Их нет ни у Памука, ни у Пинтера, ни у Льосы. Во-вторых, а разве не эпичен и одновременно не мистичен «Раскол» Владимира Личутина? Разве не эпичны «Кануны» Василия Белова? Разве не был 3 .

(4) 俄語學報第 22 期民國 102 年 7 月. эпичен Дмитрий Балашов? Впрочем, это уже обычное отрицательно-либеральное отношение к нашей русской национальной прозе. Но – не нужна была Россия западному миру. О ней на 25 лет, на всю перестройку напрочь забыли шведские академики. Как ни парадоксально, с ужесточением национальной политики наши шансы поднялись. Нобелевская премия всегда остается политической премией. России еще повезло, все пять ее лауреатов – при всей политичности выбора премий, талантливые люди, могло быть и хуже. И все-таки, как же награждали советских и русских писателей Нобелевской премией? Ну не дали ее Льву Толстому и Антону Чехову, не дали бы и Достоевскому. Нашлись бы причины. После революции над всем миром возвышалась глыба Максима Горького. Десятки мировых писателей, организаций обращались в Шведскую академию с просьбой наконец-то дать Максиму Горькому Нобелевскую премию. Но дать Горькому – это дать советской России? На это никак шведские академики не могли пойти. В противовес советскому всемирно известному писателю стали искать фигуру из эмиграции. Я рад, что премию вручили Ивану Бунину. Но могли бы дать не ему, а Мережковскому, которого тоже высоко почитаю, выбирали из них двоих. Тем более, иностранцы не читали ни того, ни другого. Предлагались еще фигуры Шмелева, Зайцева. Тоже было бы неплохо. Но, главное, надо было не дать советскому автору. В 1933 Иван Алексеевич Бунин (1870-1953) стал первым русским лауреатом Нобелевской премии по литературе – «за правдивый артистический талант, с которым он воссоздал в прозе типичный русский характер». Прошло 25 лет, минуя годы войны, премию присуждали, но о русских писателях уже вновь долго не вспоминали, ни о Леонове, ни о Булгакове, ни о Платонове, ни о Вагинове, ни о Мандельштаме, ни о Цветаевой, ни о Шолохове. 4.

(5) РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА СЕГОДНЯ. И вдруг в 1958 году за границей был опубликован роман Бориса Пастернака «Доктор Живаго». Писателя исключили из Союза писателей, его громили во всех советских изданиях. Как не дать ему за это Нобелевскую премию? Но и здесь, конечно же, умные шведы могли бы поступить справедливее. Борис Пастернак – один из крупнейших русских поэтов. Вот и поступили бы, как сделал увертливый главный редактор «Знамени», который опубликовал не сам предложенный ему роман, а стихи из романа. Дали бы Пастернаку Нобелевскую премию за стихи из романа. Сам-то роман у Пастернака получился средненький, никак на премию не тянет. Какой-то перепев из горьковской эпопеи «Жизнь Клима Самгина». Нельзя же давать премию только за то, что роман резко критикуют на его родине. Все-таки дали. Политика! В 1958 Борис Леонидович Пастернак (1890-1960) был удостоен Нобелевской премии – «за выдающиеся заслуги в современной лирической поэзии и на традиционном поприще великой русской прозы». А конкретно за роман «Доктор Живаго». Советское правительство рвало и метало: «Присуждение награды за художественно. убогое,. злобное,. исполненное. ненависти. к. социализму. произведение – это враждебный политический акт, направленный против Советского государства». Сам поэт от Нобеля отказался. Выезжать за премией не стал. Не хотел быть диссидентом и эмигрантом. В России «Доктор Живаго» был напечатал лишь в 1988-м, спустя почти 30 лет после смерти автора 30 мая 1960 в Переделкине, у себя на писательской даче, выделенной ему правительством. Лежит себе роман на книжных полках, редко востребуемый. Как и в случае с нынешним китайским лауреатом Мо Янем, которому Нобеля дали после предыдущего присуждения премии двум диссидентам Гао Синцзяню, проживающему в Париже, и Лю Сяобо, сидящему в тюрьме, как бы замаливая свою 5 .

(6) 俄語學報第 22 期民國 102 年 7 月. вину перед великой державой. Так и в Советском Союзе в 1965 году, спустя семь лет после Пастернака, Нобелевскую премию наконец-то вручили советскому писателю Михаилу Шолохову за его великий «Тихий Дон». Как было сказано: В 1965 Михаил Александрович Шолохов был удостоен Нобелевской премии «за художественную силу и цельность эпоса о русском казачестве в переломное для России время». Прошло всего пять лет, и уже в 1970 году Александр Исаевич Солженицын получил Нобелевскую премию «за нравственную силу, почерпнутую в традиции великой русской литературы». Солженицын награду принял, но за премией не поехал, знал, что обратно не пустят. Если честно, то и Солженицыну Нобеля надо было давать не за документальный «Архипелаг ГУЛАГ», а за его «Один день Ивана Денисовича». Плох он или хорош, «Архипелаг ГУЛАГ», – это сборник документов, хроника фактов, а не литература. Чистая политика. Нарушение всех правил Нобелевской премии. Спустя семнадцать лет, в 1987 году произошла история уже близкая к бунинской. Поговаривали о вручении Нобелевской премии Чингизу Айтматову, самому известному и талантливому советскому писателю. В противовес Айтматову шведы быстренько вручили премию уже проживающему в США Иосифу Бродскому. И правильно сделали. В декабре 1987 Иосиф Александрович Бродский (1940-1996) становится писателем-лауреатом Нобелевской премии по литературе – «за всеохватное авторство, исполненное ясности мысли и поэтической глубины», как было сказано в официальном постановлении Нобелевского комитета. В любом случае русские только выиграли, Иосиф Бродский был, есть и будет русским поэтом, «хотя и еврейцем», как он сам о себе писал. А кем стал после перестройки Чингиз Айтматов? 6.

(7) РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА СЕГОДНЯ. Во-первых, после развала Союза Чингиз Айтматов стал проклинать русских и Россию на всех углах, так же как до этого лакействовал перед советскими властями. Во-вторых, дали бы Айтматову, а не Бродскому, мы бы имели лишь четырех нобелевских лауреатов. Айтматов к России уже не имел бы никакого отношения. Да и писать, став глобалистским космополитическим писателем, он начал все хуже и хуже. Перестал быть писателем. Но вот прошло новых 25 лет, а у шведских академиков есть и чисто советская планировочка по годам и пятилеткам: как распределять Нобелевские премии. Не хуже, чем в обкоме партии в свое время: дадим сейчас китайцам, затем африканцам, своей Европе, но пора бы уже дать и России? Мы в ожидании…. В советское время с промежутком в семь-восемь лет, но обязательно давали бы премию то просоветским, то антисоветским авторам. Уже бы за это время премий 5 бы получили. Поочередно, от Шукшина до Довлатова. Былого уважения и зависимости от великой державы нет, но где-то рядом с Африкой стоим в списочке и мы. Кому же в ближайшие годы могут из русских дать Нобелевскую премию по литературе? И, уверен, в ближайшие годы точно дадут! Как. ни. парадоксально. звучит,. прозападным,. космополитическим,. eвропеизированным писателям ничего не светит. Ни Андрею Битову, ни Владимиру Маканину, ни Людмиле Петрушевской. Называю самых ярких и талантливых из наших либералов, подходящих к премии по возрасту. Ибо раньше 55-60 лет на Нобеля даже не рассматривают. У них в Европе таких европеизированных писателей своих хватает, а Россию они Европой не считают. Нашим западникам ничего и никогда не светит. Потому не давали и раньше ни Владимиру Набокову, ни Евгению Замятину, европейских русских им не надо. Среди своих европейцев они выбирают все чаще такое трудно читаемое интеллектуальное чтиво, которое сами же забывают на другой день. А вот из 7 .

(8) 俄語學報第 22 期民國 102 年 7 月. африканцев, азиатов, русских – они выбирают тех, кто открывает душу чужих им народов. И часто очень удачно. Жаль, не дожил Виктор Астафьев, вполне подошел бы на роль Нобелевского лауреата. В отличие от Василия Аксенова, которому бы не дали премии никогда. Чересчур свой. Поэтому зря суетится Евгений Александрович Евтушенко, уже пятый год выдвигаемый друзьями на Нобеля. Ни за что не дадут. Живет в Америке, преподает в каком-то техникуме. Какой он русский поэт? К тому же лобби, которое в свое время мощно поддержало Иосифа Бродского, отрицать не будем, поддерживать Евтушенко не желает. Несмотря на все его «Бабьи Яры». Своих кандидатов у них хватает. Евтушенко бы под конец жизни по России пошуметь, тут пару скандалов громких учинить, поэтических воззваний написать, а он полез в американскую глушь. Кому он там нужен? Если и дадут в ближайшие годы Нобеля русскому писателю, только не ему. Как писал еще Вадим Кожинов: «Однако Шведская академия избирала в России только вполне очевидных «диссидентов» и прошла мимо, несомненно, очень весомых (каждое по-своему) имен, не имевших такой репутации: Михаил Пришвин, Максим Горький, Владимир Маяковский, Алексей Толстой, Леонид Леонов, Александр Твардовский (которого, кстати, еще в 1940-х годах исключительно высоко оценил лауреат Иван Бунин) и др.». Упомянул о пренебрежении славных русских имен и Иосиф Бродский в своей Нобелевской речи, заявив, что он испытывает чувство неловкости, вызванное «не столько мыслью о тех, кто стоял здесь до меня, сколько памятью о тех, кого эта честь миновала», и перечислил несколько имен, среди них: «Осип Мандельштам, Марина Цветаева, Анна Ахматова»… Если следовать китайскому варианту, когда премию дали самому почвенному, глубоко национальному писателю, то должны бы сейчас дать премию кому-то из 8.

(9) РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА СЕГОДНЯ. числа таких же народных русских писателей, как Василий Белов, или Валентин Распутин, или Владимир Личутин. И магического реализма у них хватает, и глубин народной жизни. Но беда в том, что все связи между Европой и Россией жестко контролирует либеральная литературная группировка, и она выставляет наших ведущих народных писателей как черносотенцев и чуть ли не фашистов. Это черная метка для той же Швеции. Ни в Турции, ни в Индии, ни в Китае такой господствующей группировки нет и быть не может. И поэтому ни турка Памука, ни китайца Мо Яня, ни японца Кэндзабуро Оэ никак в фашисты не возведешь, они просто знатоки национальной жизни своего народа. У нас же – национальный русский писатель-патриот, автоматически значит фашист. Щепетильны они и к российским левым. Это у себя они могут позволить дать премию Гюнтеру Грассу, но в России дать Эдуарду Лимонову – это значит поддержать российский экстремизм. Не решатся. А ведь давно заслуживает мой друг Эдуард большой и уважаемой литературной премии. Чтобы шляпу перед ним снимали чиновники. По этой же причине не подпустят и близко к премии ярчайшего метафориста мирового класса нашей жуткой жизни Александра Проханова. Как четко мне при встрече сказал Александр Солженицын (между прочим, блестящий критик): «Александр Проханов – природный метафорист, а Владимир Личутин – златослов». Не дали бы ее и последнему великому поэту России Юрию Кузнецову. Его русские углы торчали во все стороны. Западники держали жесткую оборону. Как в той поговорке «сам – не гам и другому не дам». Не мне, но и не вам. Как преодолеть эту завесу отчуждения мировой литературы от современной русской национальной литературы, когда же господа либералы поймут, что в России важнее всего национальная русская литература? Писала же Надежда Мандельштам о той среде чисто русской интеллигенции, с которой она соприкасалась, которой она восхищалась, но которая исчезла на ее глазах. 9 .

(10) 俄語學報第 22 期民國 102 年 7 月. Европеизированным русским писателям шведы не дадут премию сами, зачем им клонированные русские? Национальным русским писателям не позволят к премии приблизиться наши либералы. Что делать? Подошел бы разве что поздний антисоветский Астафьев. Вот кто был бы кандидатом номер один. Но умер. Дать премию кому-нибудь из старых талантов: Евгению Рейну, Александру Кушнеру, Юнне Мориц? Но Юнна Мориц пугает всех европейцев своей антинатовостью и антиамериканизмом, Кушнер чересчур обыкновенен в своем неоклассицизме, а Женя Рейн – друг Бродского и его учитель. Тогда надо было сразу же ему и давать. Но если не годятся европеизированные русские писатели типа Битова и Маканина, если занесли в черный список всех ярчайших знатоков русской жизни, от Василия Белова до Александра Проханова, если не годятся старые либералы, если молодые еще не подходят по возрасту, кого же можно выдвинуть в нашей России на Нобелевскую премию? Мы слегка забыли, что живем не в европейском, а в евроазиатском пространстве, и если не душу других народов, то душу евразийских просторов, совмещающих и русский, и многие другие народы, на том же русском языке выражали и выражают и другие наши талантливейшие писатели. Я бы выделил Фазиля Искандера, Анатолия Кима и Тимура Зульфикарова. Кстати, не понимаю расистский настрой шведских академиков. Еще в советские времена Нобелевской премии явно заслуживали грузины Чабуа Амиреджиби и Нодар Думбадзе, армянин Грант Матевосян, молдаванин Ион Друце, казах Олжас Сулейменов, белорус Василь Быков, татарин Равиль Бухараев. А их даже никогда не рассматривали как возможных кандидатов.. Но сейчас, уже от имени России, именно из. русскоязычных евразийских писателей вполне шведы могут сделать свой выбор.. 10.

(11) РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА СЕГОДНЯ. Может быть, я и выпустил какую-нибудь из уважаемых фамилий, но все равно они делились бы или на европеизированных русских, еврейских писателей, национальных русских и евразийцев. Из них и выберут шведы достойного кандидата. Я только что внимательно и с увлечением прочитал книгу Мо Яня «Страна вина», уверяю читателей, что «Белка» или «Отец-лес» Анатолия Кима ничем не слабее и не менее мистичны. «Сандро из Чегема» Фазиля Искандера явно интереснее. почти. всех. последних. европейских. лауреатов.. Сказочный. и. легендарный мир евразийца Тимура Зульфикарова завораживает более, чем стихи того же Транстремера. Как только появится первый слушок об этом евразийском выборе, естественно, либералы кинутся поддерживать Фазиля Искандера, который, конечно же, своим Чегемом давно заслужил все премии, но надо учитывать и его дряхлеющее состояние и другие причины, которые не позволят ему ни поехать в Стокгольм, ни выступить там с Нобелевской речью. Искандеру Нобеля надо было давать лет десять назад. На заре перестройки, вослед за Бродским. Хорошо мне знакомая проза Анатолия Кима с одной стороны погружает нас в рязанские леса, в русские реки и озера, показывает чудные русские характеры, но при этом, она, несомненно, наполнена духом древнего Востока, восточными преданиями, языческими преображениями людей в белок, деревьев в народы. Единственный минус, пока еще книги Анатолия Кима не перевели на английский и шведский языки, как справятся с этим шведские академики? У Тимура Зульфикарова и переводы на все европейские языки есть, и даже премии европейские, правда, я плохо представляю, как можно перевести его тягучие сладостно-мистические бормотания нашего дервиша на иные языки? Он чересчур оригинален в своем стиле и неподражаем. Разве что его надо послать в 11 .

(12) 俄語學報第 22 期民國 102 年 7 月. саму шведскую Академию, пусть послушают его стихи в его исполнении. И перевода не понадобится. Пора шведским академикам учить понемногу русский язык. И делать свой правильный выбор.. Лучшие книги десятилетия Скептики ворчат: кому нужны эти. лучшие книги десятилетия? Или даже. столетия? Иные упрекают: а кто ты такой, чтобы определять на всю страну лучшие книги десятилетия? Ты опираешьсяна некое экспертное сообщество, на опрос читателей,. на. мнения. квалифицированных. арбитров?. Почему-то. кажется. неприличным утверждать смело свое личное мнение. Требуют согласования то ли с политбюро, то ли с Думой, то ли c Союзом с самим Господом Богом. Обходился всю жизнь без согласования, обойдусь и на этот раз. Литературный критик и в России, и в мире – категория уникальная. Числиться критиком могут тысячи, но на самом деле, критиков, чувствующих и текст, и развитие главных тенденций, и состояние самого литературного процесса – единицы. Они и влияют реально на развитие литературы, на читательский вкус. Я, литературный критик Владимир Бондаренко, опираюсь на прочитанные тексты сотен книг и на свое личное чувство слова, на опыт критика и на знание реалий современной литературной жизни. Десятка в квадрате — из чего она состоит? Прежде всего из книг, серьезно повлиявших на развитие литературы и общества в первое десятилетие нашего двадцать первого века. Не все их авторы мне симпатичны, не все тексты меня устраивают. Но, если та или иная книга или её автор стали заметным событием десятилетия, пройти мимо таких книг или авторов для стоящего критика недопустимо. К примеру, даже в такое абсолютно не литературное десятилетие, 12.

(13) РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА СЕГОДНЯ. когда литературу осознанно затолкали власти и безграмотная бизнес-элита в самый дальний угол, стали не просто литературными, а общественными событиями книги Александра Проханова "Господин Гексоген", Захара Прилепина "Санькя", Эдуарда Лимонова "Смрт" или в какой-то мере "Асан" Владимира Маканина. Начинаются эти нулевые годы (или заканчиваются девяностые) романом "Укус ангела" Павла Крусанова, этим, несомненно, шедевром десятилетия. Мне кажется, и сам автор своими новыми романами "Бом-бом" или "Мертвый язык" не сумел преодолеть планку "Укуса ангела". Павел Крусанов и сам считает этот роман – своей литературной вершиной. "Думая над феноменом имперского сознания, я в свое время "Укус ангела" и замыслил…" Интересно, как и бывает в любой великой литературе, что не образ Путина послужил для Крусанова прототипом имперского диктатора Некитаева, а автор романа провидел последующего властителя России. Года через два после "Укуса ангела" читающая Россия изумилась, восхитилась, вознегодовала, поразилась "Господином Гексогеном" Александра Проханова (2002). Вообще-то, никто из внимательных обозревателей литературного десятилетия мимо фигуры Проханова и его метафизических, метафорических романов и повестей не прошел. Тут уж не знаешь, какому из романов отдавать предпочтение: "Господину Гексогену", "Крейсеровой сонате", "Стеклодуву" или последнему "Человеку звезды"? К примеру, Сергей Беляков в своем итоговом обзоре десятилетия среди лучших книг у Проханова выбрал "Идущие в ночи" (2001). Честно говоря, мне этот роман тоже кажется лучшим из его прозы, и вообще лучшим из книг о чеченской войне. Это и другая стилистика, другой жанр. Баталистика мирового уровня. Жесткий возвышенный реализм. Но, если брать не только художественные качества романа, но и его влияние на общество, его значимость, конечно же, 13 .

(14) 俄語學報第 22 期民國 102 年 7 月. определяющим в десятые годы был роман "Господин Гексоген", выведший Александра Проханова в лидеры современной русской прозы. Это мощный адреналиновый заряд, всколыхнувший всю современную литературу, явно изменивший господствовавший мейнстрим. На Проханова, как на качественный афганский героин, подсело целое поколение молодых писателей, соединивших протестные настроения, беспощадное видение всех реалий рухнувшей державы, детальный. анализ. современного. общества,. с. фантасмагорией. красок,. с. авангардным, сюрреалистическим стилем описания. Проза Александра Проханова смешала все позиции на шахматной доске между либералами и патриотами. Во многом обессмыслилась блокада почвенников либеральными СМИ. По старинке держатся еще за свои либеральные ценности устаревающие на глазах либеральные журналы, но в молодой литературе царят уже другие настроения, либеральная мысль усыхает на глазах. Думаю, и возвращение почти всех ведущих наших постмодернистов от эстетической имитации реальности, от языковой экспериментальной вязи к социальной иронии, к явной политизации и идеологизации своих романов во многом заслуга Проханова. Босх соединяется с Суриковым, Сальвадор Дали учится у Ильи Глазунова, воинские марши обогащаются саксофоном Дюка Элингтона. Тем временем десятилетие продолжало свой путь. Явно по некоему высшему замыслу проводя параллель с началом ХХ века. На этот раз в роли великого старца вместо Льва Толстого (кстати, тоже повлиявшего на расстановку фигур на литературной доске нашего десятилетия, особенно на последней "Большой книге") выступал не менее строптивый и влиятельный Александр Исаевич Солженицын. И как Льва Толстого не скинуть с литературной доски ХХ века, так и Александра Солженицына не убрать из века двадцать первого. Всё-таки ушел он. 14.

(15) РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА СЕГОДНЯ. лишь в 2008 году. И не просто ушел, а изрядно нашумел двухтомником "Двести лет вместе" (2001). По смелости поступка трудно сказать, что более рискованно: "Архипелаг ГУЛАГ" в брежневские годы или же очерк о русско-еврейских отношениях в начале нашего десятилетия. Это такое же художественное исследование, и к научным публикациям двухтомник никак не отнести. Да и замалчивают его куда более тщательно, чем "Архипелаг ГУЛАГ", по крайней мере, школьного адаптированного издания не готовится. Вот и в итоговых обзорах не встретил ни строчки. Важность этого двухтомного художественного очерка не в открытии какой-то неведомой и скрываемой правды, а в самой открытости темы, крайне важной для наших народов. Это , пожалуй, лучшая книга non-fiction минувшего десятилетия. О ней спорят больше, чем о его романах. Четвертой назову книгу Виктора Пелевина "Священная книга оборотня" (2004). Можно относиться по-разному к этим двум знаковым фигурам современной литературы – Виктору Пелевину и Владимиру Сорокину. Тем более, есть у них и явно провальные или даже никчемные, бессмысленные книги. Но не замечать их явный поворот от эпатажной игровой литературы к осмыслению нашей действительности, вот уж на самом деле, к "новому реализму" в пелевинскосорокинском понимании, никак нельзя. Со "Священной книги оборотня" Виктор Пелевин по-своему вторгается в политическую публицистику. Сейчас его книга "Ананасная вода…" лежит на столе у президента Медведева, но и в этом сборнике повестей и рассказов в центре всего – противостояние России и Америки. Да и русско-еврейское развитие отношений находит свое отражение. Синтез жизни и литературы, с явным преобладанием неких идеологических конструкций. Это и есть — развитие традиций. русской. литературы. в. преодолении. навязывавшихся. нам 15 .

(16) 俄語學報第 22 期民國 102 年 7 月. постмодернистских бессмысленных развлекательных догм. Вот уж на самом деле, вспомним того же Маяковского: "Вам… жизнь отдавать в угоду? Я лучше в баре блядям буду подавать ананасную воду". Пятой знаковой книгой десятилетия назову "День опричника" Владимира Сорокина. Читатели гадают: утопия это или антиутопия? Поле вокруг Владимира Сорокина остается всё таким же загаженным, и даже, если он сильно захочет его очистить, потребуется новый Геракл. Или же новый читатель, ибо старый читатель уже давно начинает от Сорокина отворачиваться. Какие-то дугинские опричные заготовки, какая-то русская монархия, соединенная с технической модернизацией. Может, это личный заказ Владимира Путина? И не понять, сатира это или тайные мечтания Владимира Сорокина. Впрочем, и его последняя "Метель" – не просто искусная стилизация под русскую классику, но и гротескная модель происходящего в России. Когда-то лихие имитаторы и эстетствующие ликвидаторы смыслов, беглецы от действительности, сами стали не просто описывать действительность, но и пророчествовать. Те, кто убеждал писателей встать над схваткой, просчитались. Не получается это у русских писателей. К примеру, сорокинский рассказ "Черная лошадь с белым глазом" вполне годится для газеты "Завтра". А. уж. их. молодые. последователи. явно. отправились. в. сторону,. противоположную либерализму. Михаил Елизаров – это уже явный герой "новой правой", идеолог Манежной площади. Его роман "Pasternak" (2003) я бы и назвал шестым романом в десятке десятилетия. Конечно, поэт Пастернак в роли зловещего демона вряд ли порадовал наших либералов. Вот уж где явил себя в полном блеске необузданный русский реванш, как ответ на все унижения и оскорбления. русской нации, русского. характера, русской веры и русской мечты…. Сквозь весь набор авангардных литературных приёмов, сквозь филологичность текста и густую эрудицию 16.

(17) РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА СЕГОДНЯ. молодого писателя, не уступающую ни Умберто Эко, ни Милораду Павичу, идёт яростная защита незыблемых вековых духовных ценностей русского народа. Лев Данилкин назвал роман "православным философским боевиком". Наши молодые таланты через голову отцов и старших братьев – постмодернистов девяностых, – обращаются к прозе своих дедов: Лимонова, Проханова, Личутина. К серьезной прозе прямого действия, к идеологической прозе державной Руси. Как сказал сам Елизаров, Пастернак ему никогда не нравился: "Человек талантливый, но какие-то отвратительные поэтические принципы плюс такие же человеческие качества. Смотрю дальше – а там целый айсберг, за которым стоит поганая либеральная гнусь". Седьмым знаковым романом десятилетия, несомненно, является роман Захара Прилепина "Санькя" (2006). Пока это лучшее, что написал молодой прозаик из Нижнего Новгорода. Думаю, этот роман останется надолго в русской литературе. Конечно, интересна и тема – бунт лимоновцев, интересен сюжет. Но, уверен, даже если о лимоновцах забудут навсегда, роман о молодом герое в период краха его страны останется в литературе. Его надо читать, чтобы не искать провокаторов, а всерьез думать, почему тысячи пацанов выходят на Манежную площадь, что их ведет к бунту, откуда ощущение свинцовой мерзости во всей окружающей действительности. Надеюсь, что Захар еще напишет свои главные книги. Восьмой – Эдуард Лимонов. Несомненно, в десятку книг десятилетия я вставлю книгу рассказов о сербской войне Эдуарда Лимонова "Смрт" (2008). Пожалуй, по степени влияния на молодых писателей Эдуард Лимонов занимает первое место. Как выяснилось, среди участников молодежной премии "Дебют" 90 процентов считает своим учителем, или писателем, оказавшим наибольшее влияние – Эдуарда Лимонова. Это еще одно доказательство того, что молодое поколение отвергло равнодушие и литературные игры. Из книг Лимонова, 17 .

(18) 俄語學報第 22 期民國 102 年 7 月. вышедших. в. этом. десятилетии,. несомненно,. наиболее. значимой. по. художественным качествам является сборник рассказов "Смрт". Эдуард Лимонов – один из самых талантливых современных русских писателей. Он не писатель вымысла, но он умеет ярко жить, и умеет ярко описывать прожитую жизнь. Сопереживать с жизнью. Сам заголовок книги "короткое бритвенно-острое слово СМРТ, т.е. смерть. Сербская смерть быстрее русской, она, как свист турецкого ятагана". Девятый – Владимир Маканин. Те же события на войне, только на чеченской, описаны в романе совсем иного писателя – Владимира Маканина "Асан". Это как бы анти-Лимонов. Писатель вымысла. Он не был ни на войне, ни вообще в армии, и поэтому участники войны (тот же писатель А. Бабченко) легко ловят его на недостоверностях. Конечно, если бы он перенес действие в неведомый край, на неизвестную условную войну, отпали бы все претензии. Впрочем, вся проза Маканина, кроме ранней, уральской, это проза вымысла. Писатель ставит героя в усложненные ситуации, на грань жизни и смерти, и предоставляет выбор. Предать или сохранить честь, погибнуть или выжить… Десятым романом назову изданный в 2010 году роман Владимира Личутина "Река любви". Личутин – явно до сих пор недооцененный писатель. Конечно, главный его роман – это исторический "Раскол", вышедший в девяностых годах. В десятых годах Личутин написал крайне своеобразный роман "Миледи Ротман". О русском. мужике,. от. безнадежности. решившем. стать. евреем.. (2001).. И. психологический триллер о русском интеллигенте, сеющем повсюду смерть поневоле "Беглец из рая" (2005). Все же в десятку десятки я поставлю его новый чувственный роман о любви "Река любви". Думаю, этот роман нашего северного Боккаччо постепенно обретет своего читателя.. 18.

(19) РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА СЕГОДНЯ. Река любви Кучема как бы соединяется с рыбачкой в томлении, в зове любви, в земном плотском начале. Да и сама река, как материнское лоно, становится семужьим нерестилищем. Не удалось вставить в десятку ни прекрасный загадочный роман Веры Галактионовой "5/4 накануне тишины", ни остро социальную прозу Романа Сенчина "Елтышевы", ни "Асистолию" Олега Павлова, ни динамичный роман Евгения Чебалина "Безымянный зверь" , ни "Сердце Пармы" Алексея Иванова, ни "Путешествия Ханумана на Лолланд" другого Иванова – Андрея из Таллина. Ни "Империю духа" Юрия Мамлеева…. А еще "Ушел отряд" Леонида Бородина, еще "Мечеть Парижской богоматери" Елены Чудиновой. Впрочем, это уже почти новая десятка. И не слабее первой.. Конец «Большой книги» Хочу сказать несколько слов и о литературных событиях последнего 2012 года. Нынешний 2012 год, заканчивающийся сейчас декабрем, следовательно, зимой и морозами, а заодно и ожидаемым концом света, для меня, скорее, в литературном плане – весенний год. Я вижу, как набухают почки, у мощной молодой поросли отечественной литературы выходят во множестве книги. Не все из них удачные, но в этом литературном состязании талантов неизбежно появляются лидеры. Алексей Иванов, Александр Терехов, Олег Павлов, Захар Прилепин, Михаил Елизаров, Сергей Шаргунов… Это само по себе событие, после пустых нулевых годов. Одновременно наступила пора последнего всплеска у поколения нынешних 70-75-летних. И тому примеры – недавние романы Владимира Маканина, Владимира Личутина, Александра Проханова, стихи Юнны Мориц и Владимира Кострова, Евгения Рейна и Глеба Горбовского. Даже непрекращающаяся 19 .

(20) 俄語學報第 22 期民國 102 年 7 月. литерадеятельность наших ветеранов-фронтовиков, Даниила Гранина, Юрия Бондарева,. Владимира. Бушина,. пусть. и. риторическая,. ностальгическая,. самоповторяющаяся проза или критика, вдохновляет и их более молодых коллег. Когда появляется настоящая литература, возникают и споры вокруг нее. В этом году я бы выделил два ярких литературных события. Это, прежде всего, книга архимандрита Тихона Шевкунова «Несвятые святые». Удивительно, что в наше время пустой беллетристики, кровавых сериалов и заумной литературы для избранных народ без всякой рекламы раскупает простую и светлую книгу об обычных христианах ХХ века. Это не пафосные жития святых. Хотя среди героев книги и отец Иоанн Крестьянкин, и схиигумен Савва. Но есть и заблуждающиеся грешники, есть покаявшиеся в проступках монахи, есть и светские люди, среди них Булат Окуджава, Андрей Битов. Люди разных поколений, разных слоев. Это и история Псково-Печерской обители, история церковной жизни. Живые современные притчи, искренние проповеди священника, молитвы его за всех нас, грешных, простые истории из церковной жизни... Давно я не читал такую простую, светоносную прозу. Но одновременно – это в каком-то смысле истории и иной реальности, об ином бытие. Этот иной мир – не инопланетяне, не далекая экзотика из жизни тропиков и джунглей. Как признает сам отец Тихон: «Рядом с нашим миром,. известным. всем…. существует. абсолютно. реально. иной. мир».. Христианский мир. Церковный русский мир. И как же все истосковались по такому миру. За короткое время уже распродано более миллиона экземпляров. Это разве не литературное событие? Архимандрит Тихон Шевкунов – выпускник ВГИКа, ныне наместник Сретенского мужского монастыря в Москве, ректор Сретенской семинарии, секретарь Патриаршего совета по культуре. Но для меня, также как и для миллионов 20.

(21) РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА СЕГОДНЯ. читателей, это изумительный русский писатель. Вот уж правильно сказал Александр Проханов: у нас появилась новая монастырская проза, мессианская проза о русском чуде, но рассказанная самыми обычными словами. Мы уже отвыкли от такой искренней достоверной прозы. И вроде бы нет там никаких душещипательных или же остросюжетных историй, а, тем не менее, книга привлекла внимание всех слоев нашего общества. Он не идеализирует монастырь, скорее, слегка иронизирует над монахами, подверженными соблазнам, и над своими приключениями. Но за всеми этими житейскими историями, от собственного плача после удара хвоста коровы, измазанного навозом, до нагоняя от Иоанна Крестьянкина за просмотр телевизора, исходит лучезарный свет христовой веры, обретается смысл бытия в Боге. Книга написана отнюдь не богословским языком, но истинно верующим человеком, каких и в церкви не всегда встретишь… Много в книге и русского народного юмора. «Несвятые святые» и впрямь можно сравнить с появлением «Привычного дела», ныне ушедшего в мир иной великого русского писателя Василия Белова, и с его же забавными «Бухтинами вологодскими». Книгу читают и искушенные знатоки мировой литературы, и люди, давно уже не бравшие в руки литературных творений…Как событие в православной жизни России 2012 года, я бы сравнил книгу «Несвятые святые» с многочасовой очередью сотен тысяч людей в храм, стоящих, чтобы приложиться к поясу Богородицы. Тоже, ведь, было непривычное явление для России. Но какое же литературное событие без полемики вокруг него? Зависть ли сыграла у иных признанных писателей (типа Дмитрия Быкова) или же какая-то тайная нелюбовь «креативного класса» ко всему христианскому и народному, но книга «Несвятые святые» неожиданно стала еще и в центре крупнейшего литературного скандала. 21 .

(22) 俄語學報第 22 期民國 102 年 7 月. Вполне заслуженно книгу «Несвятые святые» выдвинули на премию «Большая книга». И наша просвещенная интеллигенция задрожала от ужаса. Наша литературная тусовка сама мало разбирается в литературе. Для нее – книга отца Тихона – это не литературный проект. Их пугает священнический сан автора. А книга «Несвятые святые» в наше коммерческое время господства дешевых детективов уже завоевала всю Россию. И главной задачей господствующей в жюри «Большой книги» либеральной и антиклерикальной ее части было – не допустить «Несвятые святые» до премии. А как это сделать при таком народном признании? В большое жюри премии входит до ста человек. Я сам – член жюри «Большой книги». Ну и что? Хотя многие члены жюри отдали голоса за книгу отца Тихона, но в размытом море голосов всегда можно организовать тусовочное голосование «всех, кто не за попа», даже, если многие и не читали этой книги. В коротком списке финалистов было 14 книг. И для всех было очевидно, что лидирует книга «Несвятые святые». По читательскому рейтингу «Большой книги» за отца Тихона проголосовало 1200 человек. На втором месте, далеко позади Марина Галина с «Медведями» – 316 человек. За Даниила Гранина отдали голоса всего 85 человек. Попов с Кабаковым приглянулись лишь 62 читателям. Не будем забывать к тому же, что премия «Большая книга» – прогосударственная премия. Это не частные «Букер» или «Нацбест». Так почему же на последнем этапе, после безусловной победы отца Тихона и его книги «Несвятые святые» и в читательском голосовании, и по голосованию большого жюри, вдруг эта книга-открытие и откровение куда-то подевалась? Даже не вошла в тройку лучших? Мне рассказывают участники финального заседания, что мнение прозаседавшихся было такое: кому угодно, лишь бы не отцу Тихону. Вот и подвернулся старейший 93-летний Даниил Гранин со своей книжкой «Мой лейтенант». Пишет либеральный журналист Анна Наринская в газете 22.

(23) РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА СЕГОДНЯ. «Коммерсант»: «Главная интрига нынешней «Большой книги» состояла в том, получит ли архимандрит Тихон «профессиональную» премию из рук жюри или дело ограничится только народным выбором – настолько же беспрецедентно единодушным, насколько вообще беспрецедентным был успех этой книги… Дать, конечно, было бы не совсем прилично – тогда вышло бы, что прогрессивная в большинстве своем общественность, составляющая обширное (несколько десятков человек) жюри этой премии, мало чем отличается от населения, увлекающегося православными байками. И вообще довольно странно (хоть и занятно) было бы видеть, как архимандрит Тихон – наместник московского Сретенского монастыря, ректор Сретенской духовной семинарии, ответственный секретарь Патриаршего совета по культуре, а по слухам еще и личный духовник Владимира Путина – эту премию из рук этой общественности получает, в то время как девушки из Pussy Riot находятся в колонии». Если Наринская отражает мнение этих прозаседавшихся, остается пожалеть русскую литературу. Во-первых, конечно же, «прогрессивная» элита «Большой книги» в корне отличается от «быдловатого» русского народа, «увлекающегося православными байками». Вспомним из советских учебников: « Узок круг их интересов.. Страшно. далеки. они. от. народа».. Во-вторых,. премию. наши. «прогрессивные» лидеры «Большой книги» дают не за качество литературы, а за ту или иную ее политическую или религиозную направленность. Я могу сто раз быть законченным атеистом или буддистом, но как литературный критик я оцениваю книги не по степени их близости к Pussy Riot или к той или иной религии, а по художественному достоинству, по качеству и значимости книги. Что же нам делать с сочинениями графа Льва Толстого или Николая Лескова, что нам делать со старцами Федора Достоевского? Всех за борт на поиски веры? 23 .